Кишиневский погром

Черта оседлости

К началу XX века в Российской империи проживало около пяти миллионов евреев - крупнейшая еврейская община мира. Подавляющее большинство было обязано жить в пределах черты оседлости - пятнадцати западных губерний и десяти губерний Царства Польского, за границы которой выезд разрешался лишь отдельным категориям: купцам первой гильдии, лицам с высшим образованием, некоторым ремесленникам, отставным солдатам.

Помимо территориального ограничения действовал целый свод дискриминационных норм. «Временные правила» 1882 года, принятые после погромной волны 1881-1882 годов, запрещали евреям селиться в сельской местности внутри самой черты, приобретать землю и торговать по воскресеньям и христианским праздникам. С 1887 года действовала процентная норма в гимназиях и университетах: в черте оседлости - 10 процентов, вне ее - 5, в столицах - 3. Государственная служба была практически закрыта.

Экономическое положение основной массы было тяжелым: скученность в местечках, конкуренция в мелкой торговле и ремесле, растущая бедность.

Погром как явление появился в 1881 году, после убийства Александра II, когда по югу империи прокатилась волна нападений. Тогда обошлось преимущественно грабежами и разрушением имущества, убийств было относительно немного. Кишинев 1903 года отличался от той волны именно характером насилия.

Город

Кишинев был губернским центром Бессарабии - области, присоединенной к России в 1812 году. Население составляло около 147 тысяч человек, из которых порядка 50 тысяч - почти половина - были евреями. Город был торговым, небогатым, с преобладанием мелкого ремесла и посреднической торговли.

Ко времени описываемых событий в городе издавалась единственная ежедневная газета - «Бессарабец».

Крушеван

Издавал ее Павел Крушеван - бессарабский дворянин, литератор и журналист, один из наиболее последовательных антисемитских публицистов империи. «Бессарабец» получал субсидию от министерства внутренних дел, что документально установлено.

Газета годами вела кампанию, содержание которой сводилось к тому, что евреи эксплуатируют, спаивают и разоряют коренное население, что они не подданные, а инородное тело, и что необходимы меры. Тон был откровенно подстрекательским.

Кровавый навет

В феврале 1903 года в местечке Дубоссары был найден убитым мальчик Михаил Рыбаченко. Почти одновременно в кишиневской еврейской больнице покончила с собой девушка-христианка.

«Бессарабец» связал оба случая и стал печатать материалы, утверждавшие, что евреи убивают христианских детей для ритуальных целей.

Это кровавый навет - обвинение, известное в Европе с XII века, многократно опровергнутое, отвергаемое любой богословской традицией и не имеющее под собой ничего.

В данном случае оно было опровергнуто еще и следствием, притом до погрома: полиция установила, что мальчика убили его собственные родственники из-за наследства. Газета продолжала печатать прежнее.

К Пасхе в городе распространились слухи, что царь якобы разрешил в течение трех дней расправу над евреями. Ходили листовки соответствующего содержания.

Три дня

Погром начался в воскресенье 6 апреля, в первый день православной Пасхи, после полудня.

Первый день прошел преимущественно в разгроме лавок и домов: били стекла, вытаскивали товар, разоряли жилища. Полиция присутствовала, но не вмешивалась.

К понедельнику насилие приобрело иной характер. Толпа, к которой присоединялись новые участники, включая жителей окрестных сел, приехавших в город, перешла к убийствам. Людей забивали насмерть палками и ломами, выбрасывали из окон, убивали топорами. Совершались массовые изнасилования. Отдельно отмечено надругательство над телами и над свитками Торы.

Всего погибли 49 человек. Раненых и искалеченных было около шестисот, из них десятки - тяжело. Разгромлено и разграблено порядка полутора тысяч домов и торговых заведений, около двух тысяч семей остались без крова и средств.

Отдельные группы еврейской молодежи пытались организовать сопротивление. Полиция их разгоняла и арестовывала - это зафиксировано в материалах следствия и в свидетельских показаниях.

Насилие прекратилось во вторник 8 апреля, когда губернатор наконец отдал приказ войскам вмешаться. Гарнизон разогнал толпу за считанные часы. Это обстоятельство - быстрота, с которой все кончилось, как только власти захотели, - и стало главным обвинением в их адрес.

Ответственность властей

Вопрос о том, был ли погром организован сверху, обсуждался с самого начала и обсуждается до сих пор. Здесь нужно разделять доказанное и предполагаемое.

Достоверно установлено:

• газета Крушевана, годами разжигавшая ненависть, получала государственную субсидию;
• губернатор Рудольф фон Раабен, располагавший в городе значительными силами, почти двое суток не отдавал приказа о вмешательстве;
• полиция в первые дни не только не защищала жертв, но разоружала и задерживала пытавшихся обороняться;
• как только войска были введены, погром прекратился немедленно.

За бездействие фон Раабен был отстранен от должности.

Спорным остается вопрос о прямых указаниях из Петербурга. В мае 1903 года лондонская Times опубликовала письмо, приписываемое министру внутренних дел Вячеславу фон Плеве, где губернатору якобы предписывалось не применять оружие против погромщиков. Документ произвел огромное впечатление и много цитировался. Большинство исследователей считают его подделкой; подлинник не обнаружен, а обстоятельства появления публикации остаются неясными.

Однако отсутствие приказа не снимает ответственности.

Плеве, к слову, вскоре после этого вел переговоры с Теодором Герцлем о еврейской эмиграции из России - сочетание, характерное для тогдашней политики: власть рассматривала еврейское население как проблему, подлежащую вытеснению.

Суд

Судебные процессы прошли осенью 1903 года. Задержаны были несколько сотен человек, к суду привлечено около трехсот, осуждено - несколько десятков, преимущественно на короткие сроки за грабеж. Дела рассматривались при закрытых дверях, адвокатам, среди которых были известные юристы, ограничили возможность доказывать организованный характер погрома.

Ни один представитель администрации к ответственности привлечен не был.

Отклик

Реакция за пределами России оказалась беспрецедентной.

Подробные репортажи публиковали британские и американские газеты. Ирландский общественный деятель Майкл Дэвитт, приехавший в Кишинев по заданию американской печати, опубликовал серию статей и книгу с описанием увиденного. Слово «погром», до того употреблявшееся почти исключительно в России, вошло в европейские языки именно после Кишинева.

В США прошли митинги в десятках городов. Еврейские организации при поддержке президента Теодора Рузвельта составили петицию императору; российское правительство принять ее отказалось, после чего документ был опубликован. Сборы средств для пострадавших велись по всему миру.

Внутри России погром осудили публично Лев Толстой, Максим Горький и другие писатели. Владимир Короленко приехал в Кишинев и написал очерк «Дом №13» - документальное описание того, что произошло в одном конкретном доме; цензура долго не пропускала текст.

«Сказание о погроме»

Одесская еврейская историческая комиссия направила в Кишинев поэта Хаима Нахмана Бялика - собрать свидетельства уцелевших. Он провел там пять недель, записывая рассказы.

Результатом стала поэма, известная в русском переводе как «Сказание о погроме» (1904).

Ее содержание оказалось неожиданным. Бялик писал не только об убийцах. Значительная часть текста обращена к самим жертвам - к мужчинам, прятавшимся в погребах и на чердаках, пока насиловали их жен и дочерей, и вышедшим потом хлопотать о пособиях. Поэт отказывался утешать и обвинял в бессилии, ставшем привычкой.

Вещь произвела оглушительное действие. Ее перевели на идиш и русский - русский перевод сделал Владимир Жаботинский, - и она стала едва ли не главным текстом, сформировавшим идеологию еврейской самообороны и позднее ревизионистского сионизма.

Последствия

Самооборона. Уже в сентябре 1903 года, во время погрома в Гомеле, действовали организованные отряды еврейской самообороны, оказавшие вооруженное сопротивление. Такие группы возникли по всей черте оседлости; в них участвовали и бундовцы, и сионисты, и социалисты. Кишинев стал рубежом, после которого пассивное претерпевание перестало считаться единственно возможным поведением.

Эмиграция. Выезд евреев из Российской империи, шедший с 1880-х годов, после 1903 года резко ускорился. За период с 1903 по 1914 год в США переселилось свыше миллиона человек из черты оседлости. Кишинев называют среди непосредственных причин этой волны.

Сионизм. На Шестом сионистском конгрессе в августе 1903 года Теодор Герцль вынес на обсуждение британское предложение о создании еврейского поселения в Восточной Африке - так называемый угандийский план. Он рассматривал его как временное убежище ввиду неотложности положения в России, о котором говорил прямо, ссылаясь на Кишинев. План был отвергнут, но само его появление показывает, насколько события апреля изменили ощущение срочности.

Дальнейшие погромы. Кишинев оказался началом, а не исключением. В сентябре 1903 года произошел погром в Гомеле, а осенью 1905 года, во время революционных событий, по империи прокатилась волна, несопоставимая по масштабу с 1903 годом: в Одессе за несколько дней погибло около четырехсот человек. В самом Кишиневе в октябре 1905 года случился второй погром, унесший около двадцати жизней.

Крушеван и «Протоколы»

У этой истории есть продолжение, имеющее отношение уже ко всему XX веку.

В августе-сентябре 1903 года - через четыре месяца после погрома - Павел Крушеван напечатал в петербургской газете «Знамя», которую тогда издавал, текст под названием «Программа завоевания мира евреями». Это была первая публикация сочинения, известного впоследствии как «Протоколы сионских мудрецов».

«Протоколы» представляют собой фальсификацию, составленную, по наиболее обоснованной версии, сотрудниками российской тайной полиции на основе французского памфлета Мориса Жоли 1864 года, направленного против Наполеона III, и ряда других источников. Подложность документа была доказана уже в 1921 году лондонской Times, а затем подтверждена судебным разбирательством в Берне в 1935 году.

Тем не менее «Протоколы» разошлись по миру, были переведены на десятки языков, использовались нацистской пропагандой и распространяются по сей день.

Таким образом, один и тот же человек оказался и главным подстрекателем кишиневского погрома, и первым публикатором самой влиятельной антисемитской фальшивки в истории. Крушеван умер в 1909 году.