Сараевское убийство

Босния к 1914 году

Босния и Герцеговина была занята Австро-Венгрией в 1878 году по решению Берлинского конгресса и присоединена к ней в 1908-м - об этом альманах рассказывает в статье о боснийском кризисе.

Население составляло около двух миллионов человек: примерно сорок три процента православных сербов, тридцать два процента мусульман, двадцать три процента католиков-хорватов.

Австрийское управление принесло железные дороги, школы и больницы и не тронуло главного: земельного вопроса. Около девяноста тысяч крестьянских семей, преимущественно православных, сидели на земле помещиков, преимущественно мусульманских, отдавая им часть урожая. К переделу власти не приступали, опасаясь оттолкнуть землевладельцев.

Молодежь училась в новых школах и читала о национальном освобождении. Рядом, за рекой Дриной, находилась Сербия - государство, удвоившееся за Балканские войны и притягивавшее к себе умы.

Молодая Босния

Так называлось не общество с уставом и списками, а рыхлое движение из кружков гимназистов и студентов.

Состав был смешанным: преобладали сербы, но были и мусульмане, и хорваты; объединяло их представление о южнославянском единстве, а не только о Великой Сербии.

Читали они народников, анархистов, Кропоткина и Ницше; образцом служили русские революционеры XIX века и итальянские карбонарии. Покушение считалось делом очищающим, а собственная смерть - частью замысла.

Многие из них болели туберкулезом и знали, что жить им недолго.

Гаврило Принцип родился 25 июля 1894 года в глухой деревне на западе Боснии, девятым из девяти детей, из которых выжило трое. Отец был почтальоном и арендатором. Мальчика отправили учиться в Сараево, затем он перебрался в Белград.

Ростом он был мал, телом слаб, читал запоем и в гимназии считался способным. В 1912 году он пытался записаться добровольцем в сербскую армию и был отвергнут по причине слабого сложения - унижение, которое он переживал тяжело.

Черная рука

Оружие и переправу через границу обеспечила иная сила.

Общество «Объединение или смерть», известное как «Черная рука», было основано в 1911 году офицерами, участвовавшими в 1903 году в убийстве короля Александра Обреновича, - о чем альманах рассказывает отдельно.

Во главе стоял полковник Драгутин Димитриевич по прозвищу Апис - начальник сербской военной разведки, человек огромной физической силы, фанатичный и привыкший считать заговор обычным средством политики.

Замысел покушения возник в белградских кружках весной 1914 года, когда стало известно о поездке эрцгерцога.

Апис его одобрил и распорядился снабдить. Заговорщики получили четыре браунинга, шесть бомб, деньги и ампулы с цианистым калием, а также были переправлены через границу по тайному каналу сербской разведки, действовавшему для связи с боснийским подпольем.

Организацией на месте занимался Данило Илич - учитель из Сараева, в последний момент пытавшийся отговорить товарищей.

Знало ли сербское правительство. Вопрос этот не имеет окончательного ответа.

Установлено, что премьер-министр Никола Пашич получил какие-то сведения. Установлено, что сербский посланник в Вене передал австрийскому министерству предостережение - настолько туманное, что его сочли обычным пожеланием осторожности и не поняли.

Пашич был в это время в остром противостоянии с военными и с самим Аписом и не располагал средствами их остановить.

Достоверно, что покушение организовала не сербская власть, а офицерский заговор внутри сербского государства. Столь же достоверно, что различие это не имело для Вены никакого значения.

Зачем он приехал

Франц Фердинанд стал наследником по стечению несчастий: единственный сын императора застрелился в 1889 году, отец эрцгерцога умер в 1896-м.

Человек он был тяжелый, вспыльчивый, страстный охотник, застреливший на своем веку свыше двухсот тысяч голов дичи.

Политически же он был скорее умеренным.

Он противился войне с Сербией, считая, что она втянет Россию и погубит монархию. Он вынашивал замысел преобразования двуединой монархии в триединую, с предоставлением славянам прав, равных венгерским, - и по этой причине венгерская верхушка его ненавидела.

В этом состоит главный парадокс покушения: сербские заговорщики убили человека, чьи преобразования, вероятно, были им опаснее всего. Некоторые из них это понимали и считали доводом за убийство: удовлетворенные славяне монархии перестали бы тянуться к Белграду.

В 1900 году он женился на Софии Хотек - чешской графине недостаточно высокого рода. Император согласился на брак лишь как на морганатический: дети лишались прав на престол, а жена не могла сидеть рядом с мужем за придворным столом, входить с ним в одну дверь и появляться рядом на торжествах.

Унижения эти длились четырнадцать лет.

Поездка в Боснию на войсковые маневры была делом служебным, а не придворным, и по военным правилам она могла ехать с ним рядом в открытом автомобиле.

28 июня приходилось на четырнадцатую годовщину их свадьбы.

Оно же приходилось на Видовдан - день святого Вита, годовщину Косовской битвы 1389 года, главную памятную дату сербов.

Утро

По набережной Аппель заговорщики расставились в нескольких местах. Их было шестеро.

Первые двое не выстрелили: один растерялся, второму помешал стоявший рядом полицейский.

Около четверти одиннадцатого Неделько Чабринович метнул бомбу. Она ударилась о сложенный верх автомобиля, отскочила и взорвалась под следующей машиной, ранив двух офицеров свиты и несколько зрителей.

Чабринович проглотил яд и прыгнул с набережной в реку. Яд оказался просроченным и вызвал лишь рвоту; река в июне пересохла до нескольких сантиметров. Его вытащили и избили.

Кортеж помчался к ратуше.

Там эрцгерцога ожидала приветственная речь городского головы. Он прервал ее, спросив, для того ли он приехал, чтобы в него бросали бомбы.

Затем он успокоился, речь была дочитана, и последовал прием.

Гаврило Принцип, полагавший, что все сорвалось, отошел в сторону, к лавке на углу улицы Франца Иосифа.

Поворот

Дальнейшее решила череда случайностей.

Эрцгерцог решил изменить распорядок и навестить раненых в госпитале.

Решение приняли в ратуше. Водителям головной машины об этом никто не сообщил.

Кортеж двинулся по набережной, и первый автомобиль свернул, как предполагалось изначально, направо, на улицу Франца Иосифа.

Генерал Оскар Потиорек, губернатор Боснии, сидевший в машине эрцгерцога, крикнул, что поворот неверен.

Водитель затормозил и начал сдавать назад. Автомобиль заглох.

Он стоял неподвижно в пяти шагах от Принципа.

Тот сделал два выстрела.

Первая пуля попала эрцгерцогу в шею, перебив яремную вену. Вторая, предназначавшаяся Потиореку, попала Софии в живот.

Оба были еще в сознании. Свидетели слышали, как он просил ее не умирать и жить ради детей. Через несколько минут он повторял, что это пустяки, все слабее.

София умерла по дороге в резиденцию, он - вскоре после прибытия. Было около одиннадцати часов.

Принцип попытался застрелиться и был схвачен; яд у него тоже не подействовал.

Что было дальше в Сараеве

В тот же день и на следующий в городе произошли погромы: толпы, подстрекаемые властями и местной печатью, громили сербские дома, лавки, школы и церкви. Двое человек были убиты, сотни сербских жителей арестованы; в Боснии вводилось чрезвычайное положение.

Суд над заговорщиками состоялся в октябре 1914 года, когда война уже шла четвертый месяц.

По австро-венгерским законам смертная казнь не применялась к лицам, не достигшим двадцати лет на момент преступления.

Принципу до двадцатилетия не хватило двадцати семи дней. Он получил двадцать лет - высшую возможную меру. То же получили Чабринович и Трифко Грабеж.

Данило Илич и еще двое, бывшие старше, были повешены 3 февраля 1915 года.

Условия содержания в крепости Терезин были тяжелыми. Чабринович и Грабеж умерли от туберкулеза в 1916 году.

Гаврило Принцип умер там же 28 апреля 1918 года, двадцати трех лет. Болезнь съела его кости; незадолго до смерти ему ампутировали руку. Он не дожил до конца войны семь месяцев и до возникновения южнославянского государства, ради которого стрелял, - девять.

Апис

Судьба организатора сложилась под стать.

В 1917 году сербское правительство, находившееся в изгнании на Корфу, обвинило Аписа и его сторонников в заговоре против регента Александра.

Процесс, известный как Салоникский, был явно подстроен: обвинение опиралось на сомнительные доказательства, а действительной причиной было желание избавиться от военных, распоряжавшихся государством с 1903 года.

На суде Апис заявил, что организовал сараевское покушение.

Признание это нередко приводят как доказательство сербской причастности. Осторожность здесь необходима: оно было сделано человеком, добивавшимся сохранения жизни и, возможно, рассчитывавшим, что в нем увидят заслугу; обстоятельства процесса не позволяют считать его надежным.

Апис был расстрелян 26 июня 1917 года. В 1953 году приговор был отменен как неосновательный.

Память

Ни одно покушение XX века не оценивается так по-разному, и расхождения проходят по нынешним государственным границам.

В Королевстве Югославия, возникшем в 1918 году, Принципа чтили как предтечу объединения. В 1930 году на месте покушения была установлена памятная доска.

Оккупационные власти в 1941 году доску сняли и отправили Гитлеру ко дню рождения.

В социалистической Югославии доску восстановили, а в тротуар вделали отпечатки ног - на том месте, где он стоял. Существовал и музей.

После войны 1992-1995 годов следы были уничтожены. Сараево, где ныне преобладает боснийско-мусульманское население, относится к Принципу как к сербскому националисту, а в соседней Республике Сербской ему ставят памятники.

В 2014 году, к столетию, единого поминовения не получилось: в Сараеве прошли концерты и собрания, толкующие покушение как начало бедствий, а в Восточном Сараеве в тот же день открыли памятник Принципу как освободителю.

Оценка за пределами региона также разделена. Одни указывают, что он был подданным империи, боровшимся против чужеземного владычества над своим народом, и что средство это применялось тогда революционерами повсеместно. Другие - что он застрелил безоружного человека и его жену, мать троих детей, и что последствием стала мировая война.

Обе стороны приводят действительные обстоятельства.

Существенно, впрочем, и то, что указывают историки: выстрел Принципа не был причиной войны. Он был поводом, которым воспользовались те, кто войны хотел, - и в Вене, и в Берлине. Если бы покушение не удалось, а оно едва не провалилось трижды за одно утро, повод нашелся бы иной.

Утверждение это невозможно доказать. Но и представление о том, что девятнадцатилетний гимназист двумя выстрелами обрушил Европу, при ближайшем рассмотрении не выдерживает: Европа была к этому готова, и готовили ее двадцать лет.