Восстание боксеров (Ихэтуаньское восстание)

Китай на пороге распада

К концу XIX века Китайская империя под властью маньчжурской династии Цин переживала затяжной и все более унизительный упадок. Опиумные войны середины столетия (1839-1842 и 1856-1860) закончились навязанными Китаю неравноправными договорами: иностранные державы получили право экстерриториальности (их граждане были неподсудны китайским законам), контроль над таможенными пошлинами и открытые «договорные порты». Внутри страны бушевало восстание тайпинов (1850-1864) - одна из самых кровопролитных гражданских войн в истории человечества, - окончательно подорвавшее финансы и авторитет центральной власти.

Последним ударом стало поражение Китая в войне с Японией 1894-1895 годов: страна, веками смотревшая на Японию как на второстепенного соседа, была разгромлена ею в считанные месяцы. Это поражение спровоцировало настоящую «схватку за концессии»: воспользовавшись слабостью Пекина, крупные державы одна за другой захватывали стратегические порты и территории под видом аренды. В 1897 году после убийства двух немецких миссионеров Германия оккупировала бухту Цзяочжоу на юге Шаньдуна; следом Россия заняла Порт-Артур, Франция - Гуанчжоувань, а Великобритания расширила аренду территорий вокруг Гонконга. В китайской публицистике того времени распространилась горькая метафора: страну «режут, как дыню» - по кускам, между иностранными державами.

Миссионер - это член религиозной группы, который отправляется в какую-либо местность, чтобы распространять свою веру или оказывать людям услуги, такие как образование, грамотность, здравоохранение и экономическое развитие.

На этом фоне в 1898 году молодой император Гуансюй попытался провести пакет радикальных реформ, вошедший в историю как «Сто дней реформ» - по образцу японской модернизации. Реформы взбунтовали консервативную часть двора, и вдовствующая императрица Цыси, фактическая правительница страны, устроила дворцовый переворот, отменила реформы и фактически заточила Гуансюя во дворце. Провал реформаторского пути еще сильнее дискредитировал саму идею компромисса с иностранным влиянием - и одновременно ослабил и без того шаткую легитимность правящего дома.

Шаньдун: засуха, миссионеры и гнев небес

Именно провинция Шаньдун - родина Конфуция и Мэн-цзы - стала эпицентром будущего восстания, и по трагическому стечению обстоятельств одновременно сошлись сразу несколько кризисов. В 1898 году разлившаяся Желтая река уничтожила урожай на огромной территории; следом, в 1899-1900 годах, регион поразила тяжелейшая засуха. Одновременно традиционные ремесла Шаньдуна разорялись из-за наплыва дешевых иностранных фабричных товаров, а строительство железных дорог - символа иностранного технического превосходства - лишало заработка перевозчиков и лодочников.

Отдельным источником напряжения было поведение иностранных миссионеров, особенно немецкого католического ордена Общества Божьего Слова, известного крайне бесцеремонным вмешательством в местные земельные и судебные споры на стороне новообращенных китайских христиан. 1 ноября 1897 года вооруженный отряд, предположительно связанный с традиционным крестьянским обществом самообороны «Дадаохуэй» («Общество больших мечей»), ворвался в резиденцию немецких миссионеров в деревне Чжанцзячжуан и убил двух католических священников. Это происшествие, вошедшее в историю как «инцидент в Цзюйе», и стало формальным поводом для немецкого захвата бухты Цзяочжоу несколькими месяцами позже.

Именно в этой гремучей смеси голода, безработицы и антимиссионерской злобы в 1898 году в северо-западном Шаньдуне зародилось движение, называвшее себя «Ихэцюань» - «Кулаки во имя справедливости и гармонии». Западные наблюдатели, впервые упомянувшие его в переписке в 1898-1899 годах, окрестили его участников «боксерами» - за характерные ритуальные упражнения, напоминавшие бой с тенью и гимнастику цигун.

«Кулаки справедливости»: вера, ритуал, насилие

Ихэтуани не имели единого руководства и организационной структуры: это было аморфное сетевое движение, объединявшее в основном молодых крестьян, безработных грузчиков и мелких городских маргиналов в отряды по несколько десятков или сотен человек. Их объединяла вера в то, что ритуальные практики - боевые искусства, гимнастика, ритуальный транс, во время которого в тело бойца якобы вселялись духи легендарных героев и божеств даосского и буддийского пантеона, - делают их неуязвимыми для пуль и клинков. Показательно, что эта вера сохранялась даже после того, как реальные боестолкновения с современным огнестрельным оружием иностранных войск раз за разом ее опровергали.

Лозунгом движения стала фраза «фу Цин ме ян» - «поддержим Цин, уничтожим иностранное». Мишенями ихэтуаней становились железные дороги, телеграфные линии, церкви и, что особенно важно, китайцы-христиане, которых боксеры считали изменниками, предавшими собственную культуру ради покровительства чужаков. К осени 1899 года движение уже уверенно распространилось за пределы Шаньдуна - в соседнюю провинцию Чжили, где расположены Пекин и Тяньцзинь, а затем достигло Маньчжурии и Внутренней Монголии.

Цыси делает свой выбор

Позиция цинского двора по отношению к ихэтуаням долгое время оставалась двойственной. Часть губернаторов на местах пыталась подавлять движение силой, часть - сознательно закрывала на него глаза или даже негласно поощряла, рассчитывая использовать народный гнев против иностранцев в собственных целях. К весне 1900 года при дворе возобладала вторая линия: консервативные принцы и сановники убедили императрицу Цыси, что боксеры представляют собой ценный ресурс - «народную армию», способную сделать то, что уже не под силу ослабленной регулярной армии Цин, - изгнать иностранцев из страны.

Отряды ихэтуаней начали стягиваться к Пекину; императорские войска не только не препятствовали им, но местами начали действовать заодно. 20 июня 1900 года у пекинских дипломатических представительств был застрелен немецкий посланник барон Клеменс фон Кеттелер - вероятно, регулярным цинским солдатом, а не боксером, что подчеркивало прямую вовлеченность государственных структур в конфликт. На следующий день, 21 июня, императрица Цыси от имени императора Гуансюя издала указ, фактически объявлявший войну одиннадцати иностранным державам, имевшим дипломатические отношения с Китаем, - беспрецедентный и, как оказалось, самоубийственный шаг.

55 дней в осаде

Еще до официального объявления войны, с 20 июня 1900 года, началась осада пекинского дипломатического квартала - комплекса миссий нескольких держав, обнесенного стенами и забаррикадированного силами примерно из 400-450 военных охранников при поддержке нескольких сотен вооруженных гражданских. Внутри укрылись около 900 иностранцев - дипломаты, их семьи, миссионеры, журналисты - и порядка 2800 китайцев-христиан, искавших защиты от расправы. Осаждали их императорские войска и боксеры общей численностью, по разным оценкам, от 20 до почти 100 тысяч человек.

Осада растянулась на 55 дней и сопровождалась артиллерийскими обстрелами, минированием стен и голодом среди защитников - при этом, что примечательно, в разгар боевых действий случались и неожиданные перемирия, а часть цинских военачальников (прежде всего генерал Жун Лу, командовавший столичным гарнизоном) сознательно ограничивала интенсивность обстрелов, не желая доводить дело до полного уничтожения миссий, исход которого мог обернуться против самого Китая. Первая попытка деблокировать Пекин - экспедиция под командованием британского адмирала Эдварда Сеймура, выступившая из Тяньцзиня в начале июня с отрядом чуть более двух тысяч человек, - провалилась: экспедиция была остановлена значительно превосходящими силами противника и с трудом отступила обратно к побережью.

Одновременно с осадой миссий шла отдельная, не менее ожесточенная осада католического собора Бэйтан в другой части Пекина, где под защитой горстки французских и итальянских моряков укрылись несколько тысяч китайцев-католиков, включая большое число детей из сиротских приютов.

Тяньцзинь и молодой инженер по имени Гувер

Параллельно с Пекином в осаду попал и портовый город Тяньцзинь, где в иностранном сеттльменте укрылось около 800 иностранных граждан. Среди них оказалась молодая американская супружеская пара - горный инженер Герберт Гувер, будущий 31-й президент США, и его жена Лу Генри Гувер. Гувер, работавший консультантом по горному делу, в дни осады руководил строительством баррикад и распределением продовольствия и воды среди осажденных, а также, благодаря знанию местности, помогал ориентироваться прибывшим на помощь союзным войскам; его жена работала в госпитале и, по семейным воспоминаниям, однажды продолжила разъезжать по простреливаемым улицам на велосипеде даже после того, как пуля пробила ему шину. Осада Тяньцзиня была снята штурмом города 13-14 июля 1900 года.

Альянс восьми держав выступает в поход

Известие об осаде миссий и убийстве фон Кеттелера вызвало в западных столицах и в Японии волну возмущения, усиленную и без того распространенными расистскими представлениями о «желтой опасности». Для деблокирования Пекина была спешно собрана международная коалиция, вошедшая в историю как Альянс восьми держав: Великобритания, Россия, Япония, Франция, Германия, США, Италия и Австро-Венгрия (позже к операциям присоединялись также подразделения из Нидерландов, Бельгии и Испании). На пике численность экспедиционного корпуса достигала порядка 50-55 тысяч человек, причем наиболее многочисленный контингент выставила Япония.

Символическим (и впоследствии обернувшимся против самой Германии) эпизодом стала прощальная речь кайзера Вильгельма II, произнесенная 27 июля 1900 года в порту Бремерхафен перед отправкой немецкого экспедиционного корпуса. Кайзер призвал солдат не брать пленных и уподобиться гуннам Аттилы, чтобы «ни один китаец больше никогда не осмелился косо посмотреть на немца». Эта речь, получившая название «гуннской», вызвала международный скандал и парадоксальным образом впоследствии была использована британской пропагандой уже в годы Первой мировой войны - тогда именно немцев в англоязычной прессе стали презрительно называть «гуннами».

Объединенные силы освободили Тяньцзинь в середине июля, а к середине августа подошли к Пекину. 14-15 августа 1900 года союзные войска штурмом взяли столицу и сняли осаду дипломатического квартала; императрица Цыси и император Гуансюй, переодевшись в простое крестьянское платье, бежали из города на запад, в Сиань, где императорский двор оставался почти полтора года.

Юг остается в стороне

Показательным эпизодом восстания стала позиция крупнейших губернаторов южных и центральных провинций Китая - Ли Хунчжана (наместника Гуандуна и Гуанси), Лю Куньи (наместника региона Лянцзян со столицей в Нанкине), Чжан Чжидуна (наместника Хугуана со столицей в Ухане) и Юань Шикая (губернатора самого Шаньдуна). Все они открыто отказались исполнять императорский указ об объявлении войны, заключив между собой неофициальное соглашение о «взаимной защите юго-восточного Китая»: их провинции обязались сохранять мир с иностранными державами независимо от того, что происходит на севере страны. Ли Хунчжан в ответной телеграмме прямо назвал указ Цыси «незаконным приказом», которому Гуандун не подчинится.

Это решение - по сути, открытый акт неповиновения региональных элит центральной власти - уберегло экономически важнейшие и наиболее населенные районы страны от разрушительной войны, но одновременно наглядно продемонстрировало, насколько призрачным было реальное единство Цинской империи к 1900 году: губернаторы уже обсуждали между собой, кто возглавит страну в качестве «президента», если императорская власть в Пекине падет окончательно.

Расплата

После взятия Пекина союзные войска на протяжении нескольких месяцев - вплоть до апреля 1901 года - проводили в столице и по всей провинции Чжили карательные операции, официально направленные на подавление остатков ихэтуаньского движения, но на практике часто превращавшиеся в неизбирательные расправы, грабежи и мародерство в отношении мирного китайского населения. В британском квартале Пекина были организованы официальные аукционы награбленного имущества, вырученные средства с которых распределялись между солдатами через специальный призовой комитет. По разным оценкам, общее число погибших в ходе всего восстания и последовавших карательных экспедиций - включая китайцев-христиан, убитых боксерами, иностранных миссионеров и дипломатов, а также китайских мирных жителей, ставших жертвами союзных репрессий, - достигает от нескольких десятков тысяч до примерно 100 тысяч человек; наиболее часто цитируемые оценки говорят о порядка 32 тысячах убитых китайцев-христиан и около 200 погибших иностранных миссионерах на севере Китая.

Боксерский протокол

Переговоры об условиях мира заняли больше года и завершились подписанием 7 сентября 1901 года так называемого Боксерского протокола. Его условия оказались для Китая крайне тяжелыми:

• контрибуция в размере 450 миллионов лянов серебра - по образному выражению современников, «по одному ляну за каждого жителя Китая», - подлежавшая выплате в течение 39 лет с процентами (итоговая сумма с учетом процентов должна была превысить 980 миллионов лянов);
• право иностранных держав держать постоянные военные гарнизоны в Пекине и вдоль пути от столицы к морю;
• снос фортов Дагу, прикрывавших морские подступы к Тяньцзиню;
• двухлетний запрет на ввоз в Китай оружия и военных материалов;
• казнь или наказание ряда высокопоставленных цинских чиновников, обвиненных в поддержке восстания;
• временная приостановка государственных экзаменов на чиновничьи должности в городах, где имели место расправы над иностранцами.

Долгое эхо восстания

Боксерский протокол окончательно закрепил статус Китая как полуколониальной державы, лишенной реального суверенитета над собственной внешней и отчасти внутренней политикой. Униженная и дискредитированная неудачей ставки на боксеров, Цинская династия попыталась в последнее десятилетие своего существования провести собственные, куда более осторожные реформы, но было уже поздно: десять лет спустя, в 1911 году, Синьхайская революция окончательно положила конец более чем двухтысячелетней истории императорского Китая.

Не все в наследии восстания было исключительно разрушительным. Часть контрибуции, причитавшейся Соединенным Штатам, была впоследствии - по инициативе, в частности, американского дипломата и китаеведа - добровольно возвращена Китаю в виде стипендиального фонда для обучения китайских студентов в американских университетах; именно на эти средства в 1911 году был основан подготовительный колледж, впоследствии выросший в один из ведущих университетов современного Китая - Университет Цинхуа.