Битва при Вердене

Зачем Верден

К концу 1915 года война на Западном фронте окончательно зашла в тупик. Обе стороны закопались в траншеи от Ла-Манша до швейцарской границы, наступления 1915 года в Шампани и Артуа стоили французам сотен тысяч человек и не сдвинули линию фронта сколько-нибудь заметно. Начальник германского Генерального штаба Эрих фон Фалькенхайн считал, что прорыв в классическом смысле невозможен, а решение войны лежит в другой плоскости.

Согласно его послевоенным мемуарам, в декабре 1915 года он подал кайзеру записку, где предлагал атаковать пункт, который французы не смогут оставить по соображениям престижа, и перемалывать там французскую армию артиллерией, пока Франция не обескровится. Формула о том, чтобы «обескровить Францию досуха», вошла в учебники как объяснение Вердена.

Эта версия оспаривается. Сама записка в архивах не найдена - известен только ее пересказ в книге Фалькенхайна 1919 года. Оперативные приказы февраля 1916 года ставили вполне конкретную задачу взять Верден, а не вести абстрактное истощение. Ряд историков, прежде всего Хольгер Аффлербах, считает «рождественский меморандум» поздним оправданием, сконструированным после провала операции. Другие полагают, что двойственность была изначально: Фалькенхайн хотел и взять город, и связать французскую армию, а какая цель окажется главной, зависело от хода дела.

Выбор места был логичен независимо от мотива. Верден выдавался в германские позиции салиентом, то есть мог обстреливаться с трех сторон. К нему вели двенадцать железнодорожных веток с германской стороны и ни одной полноценной - с французской. И он был символом: крепость, перестроенная Вобаном, город, где в 843 году разделили империю Карла Великого, последняя крепость, не сдавшаяся в войне 1870 года.

Крепость без пушек

Парадокс состоял в том, что укрепленный район Вердена к 1916 году был укрепленным только на карте.

После того как в августе 1914 года германская осадная артиллерия за считанные дни разнесла бельгийские форты Льежа и Намюра, французское командование сделало вывод, что крепости отжили свое. В 1915 году с верденских фортов начали снимать артиллерию и гарнизоны, перебрасывая орудия в полевые части: около сорока трех тяжелых и одиннадцати полевых батарей ушли из системы укреплений. Форт Дуомон, сильнейший в системе, остался с гарнизоном в несколько десятков территориальных солдат.

Предупреждения звучали. Подполковник Эмиль Дриан, командир двух батальонов егерей и одновременно депутат парламента от Нанси, в 1915 году добился обсуждения состояния верденской обороны в палате: он писал, что вторая линия не готова, проволочных заграждений нет, а удар придется именно здесь. Военное министерство ответило, что генерал Жоффр знает, что делает. Дриан погиб 22 февраля 1916 года, на второй день сражения, в Буа-де-Кор, прикрывая отход своих егерей.

Германская подготовка велась с января и была образцовой. На фронте около тринадцати километров сосредоточили более 1200 орудий, включая 420-мм гаубицы, накопили порядка двух с половиной миллионов снарядов. Штурмовые части укрыли в специально отрытых подземных галереях у самой линии фронта - Stollen, - откуда они должны были выйти уже после артподготовки. Массово применялись огнеметы. Начало назначили на 12 февраля, но снег и туман отодвинули его на девять дней.

21 февраля

Утром 21 февраля в 7:15 началась артиллерийская подготовка, продолжавшаяся девять часов. По оценкам, за первый день было выпущено около миллиона снарядов. Лес Буа-де-Кор, где стояли егеря Дриана, перестал существовать как лес.

Пехота пошла около четырех часов дня - не сплошными волнами, а небольшими группами разведки боем, с огнеметчиками впереди, чтобы выяснить, что уцелело. Уцелело больше, чем рассчитывали: французы в первые дни отходили, но не рассыпались.

Тем не менее за четыре дня германские части продвинулись на несколько километров и вышли к линии фортов.

Дуомон

25 февраля произошло событие, по своему психологическому эффекту превзошедшее все остальное. Небольшая группа солдат 24-го Бранденбургского полка, действуя по собственной инициативе и почти без сопротивления, проникла в форт Дуомон - крупнейшее укрепление системы - и взяла его гарнизон из примерно полусотни немолодых территориальных солдат.

В Германии по этому случаю звонили колокола, в школах отменяли занятия. Во Франции падение Дуомона вызвало шок, соразмерный ликованию по ту сторону фронта. Форт стал наваждением: его возвращение превратилось в вопрос национального достоинства, и за следующие восемь месяцев вокруг него погибло больше людей, чем составлял весь его гарнизон в тысячу раз.

Французское командование в эти дни обсуждало возможность оставить правый берег Меза и сократить линию. Решение было принято обратное: держаться. Вечером 25 февраля командование обороной Вердена передали генералу Филиппу Петену.

Петен и «священная дорога»

Петен, 59-летний командующий 2-й армией, был среди французских генералов исключением: он не верил в наступательный порыв как в решающий фактор и повторял, что огонь убивает, а задача пехоты - занимать то, что уже разрушила артиллерия. В той обстановке это оказалось именно тем, что требовалось.

Он сделал три вещи.

Во-первых, выстроил артиллерийскую систему, сосредоточив огонь по германским скоплениям и сделав левый берег Меза артиллерийской базой для обстрела наступающих на правом.

Во-вторых, ввел ротацию. Вместо того чтобы держать дивизии в аду до полного истощения, как поступало германское командование, он пропускал их через Верден короткими сроками - система, названная noria по имени водоподъемного колеса. За время битвы через Верден прошли около семидесяти французских дивизий из девяноста шести, то есть практически вся армия. Военная эффективность этого решения обсуждается: оно сохраняло людей, но превращало Верден в общенациональный опыт, а не в трагедию отдельных соединений.

В-третьих, он организовал снабжение. Единственной артерией, связывавшей Верден с тылом, была узкая дорога из Бар-ле-Дюка длиной около 75 километров и узкоколейка. Дорогу расширили, запретили на ней любое движение, кроме военного, поставили вдоль нее территориальные части, постоянно подсыпавшие щебень под колеса, и организовали непрерывный поток грузовиков: в пиковые дни - около 3500 машин в сутки, примерно одна каждые четырнадцать секунд, до 90 тысяч человек и 50 тысяч тонн грузов в неделю. Писатель и депутат Морис Баррес назвал эту дорогу «священным путем» - la Voie Sacrée, и название закрепилось.

Мертвец и высота 304

К марту германское командование убедилось, что наступать только по правому берегу невозможно: французская артиллерия с левого берега била во фланг. 6 марта наступление расширили на левый берег, и главными точками стали два возвышения - Кот-304 и холм с названием, звучавшим как мрачная шутка, Морт-Ом, «Мертвец».

Название было старым и к войне отношения не имело, но прижилось намертво. Бои за эти две высоты шли с марта по конец лета. Артиллерия срезала вершину Кот-304 на несколько метров. Позиции переходили из рук в руки, счет шел на десятки метров, а потери - на десятки тысяч человек.

Форт Во

Второй знаменитый эпизод - оборона форта Во в начале июня. Гарнизон под командованием майора Сильвена-Эжена Рейналя, человека, уже трижды раненного за войну и вернувшегося в строй, держался неделю в подземных коридорах, где немцы прорывались через казематы с огнеметами и гранатами, а обороняющиеся отбивались из-за баррикад.

Решила дело не тактика, а вода: цистерна оказалась почти пуста, и к 7 июня люди не пили больше суток. Последнее донесение Рейналь отправил с голубем, которого потом наградили посмертно, - птица долетела и погибла от газа. Гарнизон сдался. По распространенному рассказу, германский кронпринц Вильгельм лично принял майора и вернул ему саблю в знак уважения к обороне.

Июль: предел

23 июня германские войска предприняли самое мощное усилие за всю битву, применив новый снаряд с дифосгеном, против которого имевшиеся французские противогазы были малоэффективны. Они взяли деревню Флери, которая за время сражения переходила из рук в руки шестнадцать раз, и подошли к форту Сувиль - последнему рубежу перед самим Верденом. В приказе по армии генерал Нивель написал фразу, ставшую лозунгом: их не пропустят.

11 июля несколько десятков германских солдат добрались до верхней части Сувиля - с нее был виден шпиль верденского собора. Дальше они не прошли. Это была высшая точка всего наступления.

К этому моменту обстановка изменилась не под Верденом. В начале июня на востоке начался Брусиловский прорыв, потребовавший переброски германских дивизий в Галицию. 1 июля англичане и французы начали наступление на Сомме, и артиллерия, снаряды и резервы понадобились там. Наступательные операции под Верденом были свернуты.

29 августа Фалькенхайн лишился поста начальника Генерального штаба; его сменили Гинденбург и Людендорф, для которых Верден был чужим проектом и обузой.

Осень

Французы перешли к контрнаступлению по схеме, разработанной Нивелем и генералом Манженом: тщательная артиллерийская подготовка, ограниченные цели, немедленное закрепление.

24 октября был взят Дуомон - через восемь месяцев после потери; германский гарнизон, разрушенный многодневным обстрелом из 400-мм орудий, оставил его почти без боя. 2 ноября вернули форт Во. Заключительное наступление 15-18 декабря отодвинуло линию фронта на несколько километров и вернуло почти все, что было утрачено в феврале.

18 декабря 1916 года сражение считается завершенным. Фронт стоял примерно там же, где 21 февраля.

Цена

Точные цифры потерь неизвестны и, вероятно, никогда не будут установлены: значительная часть погибших не была погребена и не опознана.

Наиболее распространенные оценки дают около 377 тысяч потерь у французов и около 337 тысяч у немцев, из них убитыми и пропавшими без вести - примерно по 140-160 тысяч с каждой стороны. Некоторые подсчеты доводят общее число потерь почти до миллиона. Соотношение оказалось примерно равным - что само по себе опровергает замысел, если он и вправду состоял в размене французских жизней на меньшее число германских.

По району Вердена за десять месяцев было выпущено, по разным оценкам, от сорока до шестидесяти миллионов снарядов. Девять деревень - Флери, Дуомон, Во, Безонво, Омон, Лувмон, Орн, Кюмьер, Бомон - были стерты полностью и никогда не восстанавливались: они до сих пор числятся «погибшими за Францию» коммунами без жителей, с назначаемыми префектом управляющими. Часть местности объявлена «красной зоной», непригодной для хозяйства из-за неразорвавшихся боеприпасов и отравленной почвы, и остается такой столетие спустя.

Память

Верден занял в национальном сознании Франции место, несопоставимое с другими сражениями. Причина - в ротации: через него прошло почти все воевавшее поколение, и в каждой семье был свой Верден. Оссуарий в Дуомоне, построенный в 1920-е годы, хранит останки около 130 тысяч неопознанных солдат обеих армий, перемешанные без различения национальности, - само это решение стало высказыванием.

В Германии память оказалась иной: там Верден остался символом бессмысленной бойни, затеянной штабом, и питал послевоенное разочарование не меньше, чем Сомма в Британии.

Отдельный сюжет - судьба Петена. Спаситель Вердена стал в 1918 году маршалом Франции, а в 1940-м - главой коллаборационистского режима в Виши, и был приговорен к смерти за измену с заменой казни пожизненным заключением. Верденская слава была одним из оснований его авторитета в 1940 году, и это обстоятельство до сих пор осложняет французскую память о битве.

22 сентября 1984 года президент Франции Франсуа Миттеран и канцлер ФРГ Гельмут Коль стояли у оссуария Дуомона, взявшись за руки, под гимны обеих стран. Снимок стал одним из главных образов послевоенного примирения.