Арабское восстание против Османской империи

Империя, переставшая быть общим домом

Четыре столетия арабские провинции оставались частью Османской империи без особых потрясений. Султан был халифом, то есть главой всех мусульман-суннитов, и это давало власти религиозную легитимность, которой у европейских колонизаторов не было. Арабы служили в османской армии, заседали в парламенте, занимали чиновные посты.

Положение изменилось после младотурецкой революции 1908 года. Комитет «Единение и прогресс», пришедший к власти под лозунгами конституции и равенства, довольно быстро перешел к политике отуречивания: турецкий язык стал обязательным в администрации и судах, арабские чиновники вытеснялись с постов, местное самоуправление урезалось. Для образованных арабов Дамаска, Бейрута и Багдада это выглядело не модернизацией, а понижением в статусе.

Ответом стали подпольные организации. В 1911 году в Париже возникла «аль-Фатат» - «Общество молодых арабов», объединявшее студентов и интеллигенцию. Параллельно офицеры-арабы османской армии создали «аль-Ахд» - «Завет». В 1913 году в Париже прошел Арабский конгресс, требовавший автономии, а не отделения. Речь в эти годы шла о равноправии внутри империи, а не о ее разрушении.

Война изменила все. Османская империя вступила в мировую войну осенью 1914 года на стороне Германии, султан объявил джихад. Наместником Сирии стал Джемаль-паша, один из членов правящего триумвирата, получивший в арабской памяти прозвище ас-Саффах - «Кровопроливец». Обнаружив во французском консульстве в Бейруте документы о контактах арабских деятелей с Парижем, он устроил серию процессов. 6 мая 1916 года в Бейруте и Дамаске одновременно повесили двадцать одного человека - журналистов, депутатов, общественных деятелей. Этот день до сих пор отмечается в Ливане и Сирии как День мучеников. К тому же времени относятся массовые депортации и голод в Горном Ливане, унесший, по разным оценкам, от ста до двухсот тысяч жизней.

Хашимиты

Мекка формально управлялась шерифом - потомком пророка Мухаммеда, утверждавшимся в должности султаном. С 1908 года эту должность занимал Хусейн ибн Али из рода Хашимитов, человек лет шестидесяти, проведший восемнадцать лет в почетном плену в Стамбуле и хорошо понимавший османскую политику изнутри.

Позиция Хусейна была двойственной. Он зависел от Стамбула, но Стамбул зависел от его лояльности: шериф Мекки контролировал хадж, а значит - престиж халифата. Младотурки же собирались сделать Хиджаз обычной провинцией и достроить Хиджазскую железную дорогу до самой Мекки, что лишило бы шерифа и доходов от перевозки паломников, и автономии.

Первые зондажи начались еще до войны. В феврале 1914 года сын Хусейна Абдалла встречался в Каире с британским чиновником Рональдом Сторрсом и осторожно спрашивал, как Лондон отнесется к конфликту шерифа с турками. Тогда ответ был уклончивым: Британия не собиралась ссориться с формально дружественной империей. После вступления Османов в войну тон изменился.

Переписка, которую потом читали в судах

С июля 1915 по март 1916 года Хусейн и британский верховный комиссар в Египте сэр Генри Мак-Магон обменялись десятью письмами. Шериф требовал признания независимости арабских земель в границах от Мерсина и Аданы на севере до Персидского залива и Индийского океана - по сути, всей арабской Азии. Мак-Магон в письме от 24 октября 1915 года в общем виде согласился, но с оговорками: из будущего арабского государства исключались районы, лежащие «к западу от округов Дамаска, Хомса, Хамы и Алеппо», а также области, где Британия связана обязательствами перед Францией, и вилайеты Басры и Багдада, где у нее «особые интересы».

Формулировка про «округа к западу» стала предметом спора на десятилетия. Британская сторона впоследствии утверждала, что речь шла в том числе о Палестине; арабская - что Палестина лежит южнее перечисленных городов и потому в исключение не попадает. Арабское слово «вилайет», использованное в переводе, означало и провинцию, и просто округ, что делало текст принципиально двусмысленным. Позиции сторон по этому вопросу не сблизились и в дальнейшем.

Параллельно Хусейн получил из Дамаска так называемый Дамасский протокол - согласованный с подпольными обществами перечень условий, на которых арабские офицеры готовы были поддержать выступление. Фейсал, ездивший в Сирию весной 1915 года, привез его зашитым в подошву сапога.

Пока шла переписка, в Лондоне и Париже готовили другой документ. 16 мая 1916 года было подписано соглашение Сайкса - Пико, делившее арабские провинции на зоны прямого управления и влияния между Британией и Францией с согласия России. Хусейну о нем не сообщили; он узнал о содержании соглашения только в конце 1917 года, когда большевики опубликовали документы царского МИДа, а турки немедленно переслали текст в Мекку.

Выстрел в Мекке

10 июня 1916 года Хусейн, по преданию, выстрелил из окна своего дворца в сторону турецких казарм, подав сигнал к восстанию. Часть источников относит первые столкновения к 5 июня, когда его сыновья Али и Фейсал начали действия под Мединой.

Первые недели дали смешанный результат. Мекка была взята после нескольких недель боев - у восставших почти не было артиллерии, и турецкий гарнизон в крепостях держался, пока египетская батарея не прибыла морем. Джидда пала 16 июня при поддержке кораблей Королевского флота и гидропланов. В сентябре взяли Таиф. А вот Медина устояла: гарнизон Фахри-паши, опиравшийся на железную дорогу, отбил все атаки и удерживал город до января 1919 года - то есть более двух месяцев после капитуляции самой Османской империи.

Военная слабость восставших вскрылась сразу. Хусейн говорил о пятидесяти тысячах бойцов, но у большинства не было винтовок, а бедуинские отряды собирались на набег и расходились по домам, не выдерживая позиционного боя. Осенью 1916 года турецкая колонна двинулась от Медины к Рабегу, и казалось, что восстание будет задавлено за несколько недель.

Золото, верблюды и железная дорога

Выжило оно за счет двух вещей: британских субсидий и правильно выбранной тактики.

Британия поставляла винтовки, пулеметы, взрывчатку, продовольствие и золото - к 1918 году около двухсот тысяч фунтов стерлингов ежемесячно. Деньги шли не только на армию, но и на удержание племен: лояльность бедуинских вождей приходилось покупать заново перед каждой операцией. Флот прикрывал побережье Красного моря, с египетских баз работала авиация. Параллельно из арабов - бывших офицеров османской армии, перешедших на сторону восставших или взятых в плен, - формировалась регулярная Арабская армия под командованием Джафара аль-Аскари и Нури ас-Саида, вооруженная и обученная по британскому образцу.

Осенью 1916 года в Хиджаз прибыл капитан Томас Эдвард Лоуренс, сотрудник Арабского бюро в Каире - созданного разведывательного центра, где работали также археолог Дэвид Хогарт и Гертруда Белл. Лоуренс стал связующим звеном между Фейсалом и британским командованием и одним из авторов тактической схемы кампании.

Схема состояла в отказе от попыток взять Медину. Вместо этого целью стала Хиджазская железная дорога - построенная в 1900-1908 годах на пожертвования мусульман всего мира линия от Дамаска до Медины длиной около 1300 километров, единственная нить снабжения турецкого гарнизона. Мелкие отряды на верблюдах выходили к путям, подрывали рельсы, мосты и водокачки и уходили в пустыню до подхода карательных частей. Дорогу чинили, ее снова взрывали. В результате в Медине и вдоль линии оказались заперты, по разным оценкам, от двенадцати до двадцати тысяч турецких солдат, которые не могли ни наступать, ни уйти на палестинский фронт.

Акаба

Ключевой операцией 1917 года стал захват Акабы - единственного порта на Красном море, остававшегося в турецких руках, и потенциальной базы для броска на север.

С моря Акаба была неприступна: батареи прикрывали подходы. Отряд под командованием шерифа Насира с участием Лоуренса и вождя племени хувейтат Ауды абу Тайи пошел в обход - через пустыню Нефуд, сделав крюк в несколько сотен километров, чтобы выйти к городу с суши, откуда обороны не было вовсе. 2 июля 1917 года у Абу-эль-Лиссана была разбита турецкая колонна, 6 июля Акаба пала практически без боя.

Значение операции было политическим не меньше, чем военным. Восстание перестало быть локальным хиджазским делом и превратилось в фактор палестинского фронта. Армия Фейсала - Северная арабская армия - была официально включена в состав сил генерала Эдмунда Алленби, принявшего командование Египетским экспедиционным корпусом.

Северная армия и Дамаск

1917-1918 годы - это постоянные рейды на железную дорогу севернее Маана, попытки поднять на восстание племена Трансиордании и редкие правильные сражения. Одно из них, бой при Тафиле 25 января 1918 года, Джафар аль-Аскари провел по всем правилам военного искусства и наголову разбил турецкий отряд - после чего позицию все равно пришлось оставить.

Решающим стало осеннее наступление 1918 года. 19 сентября Алленби начал операцию у Мегиддо, разгромив турецкие армии в Палестине. Арабские отряды к этому времени перерезали железнодорожный узел Дераа, лишив отступающие турецкие части возможности организованного отхода.

На этом этапе произошел эпизод, о котором спорят до сих пор. 27 сентября 1918 года арабский отряд вошел в деревню Тафас, через которую прошла отступающая турецкая колонна, и обнаружил вырезанных жителей. Последовавшее избиение пленных описано в мемуарах самого Лоуренса, который признавал, что приказ не брать пленных был отдан; масштабы и обстоятельства в разных свидетельствах расходятся.

1 октября 1918 года в Дамаск вошли австралийская кавалерия и арабские части. Вопрос о том, кто занял город первым, стал предметом многолетней полемики - он имел прямое политическое значение, поскольку от него зависело, кто считается освободителем Сирии. Фейсал прибыл в Дамаск 3 октября и сформировал арабскую администрацию.

Что получили участники

Обещания, данные Хусейну, столкнулись с соглашением Сайкса - Пико и с декларацией Бальфура от 2 ноября 1917 года, в которой Британия обещала содействовать созданию «национального очага» для евреев в Палестине. Три обязательства оказались несовместимы.

Развязка наступила быстро. В марте 1920 года Сирийский национальный конгресс провозгласил Фейсала королем Сирии. В апреле конференция в Сан-Ремо передала Сирию и Ливан под мандат Франции, а Палестину, Трансиорданию и Ирак - под мандат Британии. 24 июля 1920 года в ущелье Майсалун под Дамаском французские войска разбили наспех собранную сирийскую армию; военный министр Юсуф аль-Азма погиб в бою. Фейсал уехал в изгнание.

Британия компенсировала Хашимитам потерю Сирии из своей доли: на Каирской конференции в марте 1921 года Фейсала решили сделать королем Ирака, а его брата Абдаллу - эмиром Трансиордании. Обе династии просуществовали по-разному: иракская была свергнута в ходе революции 1958 года, иорданская правит до сегодняшнего дня.

Сам Хусейн потерял все. В 1924 году он объявил себя халифом - титул, оставшийся вакантным после упразднения халифата в Турции, - что не признало большинство мусульманского мира. В том же году на Хиджаз двинулись силы Абдул-Азиза ибн Сауда, правителя Неджда. Таиф пал в сентябре, Мекка - в октябре, Хусейн отрекся в пользу сына Али, но в 1925 году сдались Медина и Джидда. Хиджаз вошел в состав будущей Саудовской Аравии, а бывший шериф Мекки умер в изгнании, в Аммане, в 1931 году.

Спор о масштабе

Место восстания в истории оценивается по-разному.

В британской традиции оно долго воспринималось через фигуру Лоуренса. Его известность создал не столько он сам, сколько американский журналист Лоуэлл Томас, чье лекционное шоу 1919 года с фотографиями и кинокадрами посмотрели миллионы зрителей, и собственная книга Лоуренса «Семь столпов мудрости». Возникший образ - одинокий англичанин, поднявший пустыню, - в кино закрепился окончательно.

Арабская историография, прежде всего работы иорданского историка Сулеймана Мусы, настаивает на обратном: восстание планировалось и велось арабами, Лоуренс был одним из нескольких офицеров связи (наряду с Сирилом Уилсоном, Стюартом Ньюкомом и французской миссией Эдуара Бремона), а его мемуары сильно смещают пропорции в собственную пользу.

Спорна и репрезентативность самого выступления. За Хусейном пошли племена Хиджаза, но большинство арабов империи в восстании не участвовало, а более ста тысяч арабов продолжали служить в османской армии до конца войны. Многие видели в восстании не освобождение, а мятеж против халифа, оплаченный британским золотом.

Военный итог, однако, измерим: восстание сковало значительные турецкие силы, вывело из строя стратегическую железную дорогу и прикрыло фланг наступающих британских армий. Политический итог не менее очевиден: границы, проведенные по логике Сайкса - Пико, а не по обещаниям Мак-Магона, определили карту Ближнего Востока на весь последующий век.