Коллективизация в СССР (1928-1937)

Деревня после революции

После революции 1917 года крестьяне поделили помещичьи, церковные и казенные земли. Деревня стала страной мелких единоличных хозяйств: к середине 1920-х годов их было около 25 миллионов. Это было исполнение вековой мечты крестьянства, но с экономической точки зрения - шаг назад: мелкие хозяйства вели натуральное хозяйство, потребляли больше, чем прежде, и продавали на рынок меньше хлеба, чем дореволюционные помещичьи и крупные крестьянские хозяйства.

В годы нэпа государство покупало хлеб у крестьян по установленным ценам. Для большевиков, считавших крестьянство мелкобуржуазной стихией, такая зависимость от миллионов собственников была политически неприемлема. Партийные идеологи говорили о «смычке» рабочего класса и крестьянства, но само существование единоличной деревни противоречило их представлению о социализме, основанном на крупном обобществленном производстве.

Кризис хлебозаготовок

Осенью 1927 года государство столкнулось с кризисом: крестьяне продавали хлеба значительно меньше, чем требовалось. Причинами были низкие закупочные цены, нехватка промышленных товаров, которые крестьяне могли бы купить на вырученные деньги, и слухи о войне, побуждавшие придерживать зерно. Подробнее кризис рассмотрен в статье о новой экономической политике.

В январе 1928 года Сталин отправился в Сибирь и потребовал применить к крестьянам, не сдающим хлеб, статью 107 Уголовного кодекса о спекуляции: зерно конфисковывалось, «укрыватели» отдавались под суд. Эти «чрезвычайные меры» - по существу возвращение к продразверстке времен Гражданской войны - позволили собрать хлеб, но подорвали доверие крестьян к государству. В следующем году крестьяне сократили посевы.

Николай Бухарин, Алексей Рыков и Михаил Томский выступили против чрезвычайных мер, предупреждая, что они разрушат союз с крестьянством. В 1929 году они были осуждены как «правый уклон» и отстранены от руководства. Сталин стал единоличным руководителем партии.

Год великого перелома

В 1928-1929 годах коллективизация шла медленно и на словах оставалась добровольной. XV съезд партии в декабре 1927 года говорил о постепенном переходе к коллективным хозяйствам. К лету 1929 года в колхозах состояло менее десяти процентов хозяйств.

Одновременно был принят первый пятилетний план с резко завышенными заданиями по индустриализации. Для строительства заводов требовалось закупать оборудование за границей, а главным экспортным товаром был хлеб. Растущие города нужно было кормить. Руководство пришло к выводу, что обеспечить себя хлебом можно только поставив деревню под прямой контроль.

7 ноября 1929 года Сталин опубликовал в «Правде» статью «Год великого перелома», где утверждал, что в колхозы пошли массы середняков. Это утверждение не соответствовало действительности, но стало сигналом. Ноябрьский пленум ЦК взял курс на сплошную коллективизацию. В деревню были направлены около 25 тысяч рабочих-коммунистов - «двадцатипятитысячников», - а также уполномоченные и партийные бригады. 5 января 1930 года постановление ЦК установило сроки: основные зерновые районы должны были завершить коллективизацию к осени 1930 - весне 1931 года, остальные - в течение нескольких лет.

Кто такие кулаки

Слово «кулак» задолго до революции обозначало в русской деревне богатого крестьянина-ростовщика, скупщика, эксплуататора односельчан. Большевики превратили его в политическую категорию. Советская статистика 1920-х годов делила крестьян на бедняков, середняков и кулаков; к последним относили, по разным методикам, от трех до пяти процентов хозяйств - тех, кто нанимал батраков, сдавал в аренду инвентарь или имел мельницу, маслобойку, несколько коров и лошадей.

Реальный «кулак» 1920-х годов, как правило, мало напоминал помещика или капиталиста. Это был трудолюбивый крестьянин с большой семьей, имевший чуть больше земли и скота, чем соседи, иногда нанимавший одного-двух работников в страду. Уравнительный передел земли после революции резко сократил число действительно богатых хозяйств. Тем не менее в официальной пропаганде кулак изображался классовым врагом, укрывающим хлеб, чтобы задушить города голодом. Этот образ позволял направить недовольство деревенской бедноты против более успешных соседей и оправдать насилие.

Ликвидация кулачества

27 декабря 1929 года Сталин объявил о переходе к политике «ликвидации кулачества как класса». 30 января 1930 года Политбюро приняло постановление о мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств. «Кулаки» были разделены на три категории. Первая - «контрреволюционный актив» - подлежала аресту; главы семей направлялись в концлагеря или расстреливались, их семьи высылались. Для нее была установлена разнарядка в 60 тысяч человек. Вторая категория - «наиболее крупные кулаки» - подлежала высылке с семьями в отдаленные районы, прежде всего на Север, Урал, в Сибирь и Казахстан; разнарядка составляла 150 тысяч семей. Третья категория выселялась за пределы колхозных земель в пределах своего района на худшие земли.

Понятие «кулак» не имело четкого определения. Раскулаченными становились не только зажиточные крестьяне, но и середняки, отказавшиеся вступать в колхоз, а также все, кого местные активисты считали «подкулачниками». Разнарядки спускались сверху, и местные власти стремились перевыполнить их. Раскулачивание сопровождалось грабежом имущества, издевательствами, сведением личных счетов.

В 1930-1931 годах было выслано около 1,8 миллиона человек, а всего за 1930-1933 годы - более двух миллионов. Их везли в товарных вагонах, высаживали в тайге или степи, где они должны были сами строить жилье. Сотни тысяч «спецпереселенцев», особенно дети и старики, погибли от голода, холода и болезней в первые годы ссылки. Труд спецпереселенцев использовался на лесозаготовках, в шахтах и на стройках пятилетки.

Исполнители

Коллективизацию проводили не только чекисты и партийные уполномоченные. В деревню отправлялись двадцатипятитысячники - рабочие крупных заводов, искренне верившие, что несут в деревню социализм, но плохо знавшие сельскую жизнь. Их поддерживали комсомольцы, городские студенты, местные активисты и деревенская беднота, в том числе те, кто рассчитывал поживиться имуществом раскулаченных. Решения о высылке принимали «тройки» из представителей партии, советов и ОГПУ.

Давление сверху, требования перевыполнить разнарядки, угроза самим оказаться обвиненными в «правом оппортунизме» делали насилие систематическим. Одновременно с коллективизацией в деревне закрывались и разрушались церкви, снимались колокола, арестовывались священники; ликвидировалась крестьянская община, веками регулировавшая жизнь деревни. Разрушение привычного уклада затрагивало не только хозяйство, но и веру, семейные отношения, весь образ жизни.

Некоторые свидетели пытались сообщить наверх о происходящем. Писатель Михаил Шолохов весной 1933 года направил Сталину письма о пытках и бесчинствах при хлебозаготовках в Вешенском районе на Дону. Сталин ответил, что безобразия будут наказаны, но упрекнул писателя, что тот не видит «тихой войны», которую, по его словам, вели против советской власти «уважаемые хлеборобы».

Спецпоселения

Высланные «кулаки» и их семьи становились «спецпереселенцами» - людьми, лишенными права покидать место ссылки и находившимися под надзором ОГПУ. Их расселяли в спецпоселках в малообжитых районах Урала, Сибири, Казахстана, Северного края. Во многих местах к прибытию ссыльных не было ни жилья, ни продовольствия, ни инструментов. Люди жили в землянках и шалашах, а труд на лесоповале, в шахтах и на стройках оплачивался скудным пайком.

Одним из самых страшных эпизодов стала Назинская трагедия 1933 года. В мае около шести тысяч человек, высланных из Москвы и Ленинграда в ходе паспортизации и направленных в Томскую область, были высажены на безлюдный остров на реке Обь практически без еды и инструментов. За несколько недель большая часть из них погибла от голода и болезней, были зафиксированы случаи людоедства. Обстоятельства стали известны благодаря письму инструктора местного партийного комитета Василия Величко Сталину и расследованию, материалы которого были опубликованы лишь в 2002 году.

Сопротивление

Крестьяне ответили массовым сопротивлением - крупнейшим со времен Гражданской войны. По данным ОГПУ, в 1930 году произошло более 13 тысяч массовых выступлений, в которых участвовали, по оценкам, около 2,5 миллиона человек. Особенно распространены были так называемые «бабьи бунты»: женщины, рассчитывая, что их не будут наказывать так же строго, как мужчин, разбирали обобществленный скот и семена, изгоняли уполномоченных. Совершались поджоги, убийства активистов. На Украине, Северном Кавказе, в Средней Азии и Казахстане в ряде мест выступления переросли в вооруженные восстания, подавленные войсками.

Самой массовой формой протеста стал забой скота. Не желая отдавать животных в колхоз, крестьяне резали их и продавали мясо или съедали сами. За 1929-1933 годы поголовье крупного рогатого скота сократилось почти вдвое, лошадей - более чем вдвое, свиней и овец - еще сильнее. Потеря тягловой силы подорвала сельское хозяйство на годы вперед.

Головокружение от успехов

К 1 марта 1930 года, по официальным данным, в колхозах числилось больше половины крестьянских хозяйств страны. Но угроза восстаний и срыва весеннего сева заставила руководство отступить. 2 марта 1930 года в «Правде» появилась статья Сталина «Головокружение от успехов», в которой вина за «перегибы» возлагалась на местных работников, будто бы нарушавших принцип добровольности.

Крестьяне восприняли статью как разрешение выйти из колхозов, и сделали это массово. К лету 1930 года доля коллективизированных хозяйств упала до примерно одной пятой. Но отступление было временным. С осени 1930 года коллективизация возобновилась - теперь с помощью налогового давления на единоличников, лишения их лучших земель и новых волн раскулачивания. К концу 1931 года в колхозах состояло более половины хозяйств, к 1934 году - около 70 процентов, к 1937 году - около 93 процентов.

Как был устроен колхоз

Основной формой коллективного хозяйства стала сельскохозяйственная артель. В колхоз обобществлялись земля, рабочий скот, инвентарь, семена. Колхозники работали в бригадах, а их труд учитывался в «трудоднях» - условных единицах, по которым в конце года распределялась часть урожая, оставшаяся после обязательных поставок государству, расчетов с машинно-тракторными станциями и создания семенных фондов. Нередко на трудодень приходилось очень мало, а в неурожайные годы - почти ничего.

Техникой колхозы обслуживали государственные машинно-тракторные станции, которые одновременно служили инструментом политического контроля: в 1933 году при них были созданы политотделы. После волнений 1930 года колхозникам разрешили держать небольшие приусадебные участки, корову, мелкий скот и продавать излишки на колхозных рынках. Эти участки долгие десятилетия давали значительную часть мяса, молока и овощей в стране.

С введением в декабре 1932 года паспортной системы крестьяне паспортов не получили и не могли без разрешения колхоза уехать в город. Это прикрепление к земле современники и историки сравнивали с крепостным правом; колхозники получили паспорта лишь в 1970-е годы.

Голод 1932-1933 годов

Коллективизация и непосильные планы хлебозаготовок привели к голоду. Урожаи 1931 и 1932 годов были ниже ожидаемых, но государство не снижало, а в ряде регионов лишь незначительно сокращало планы изъятия. Хлеб забирали вместе с семенным фондом, а затем и с продовольственными запасами колхозников. Одновременно продолжался экспорт зерна.

7 августа 1932 года был принят закон об охране социалистической собственности, в народе прозванный «законом о трех колосках». За хищение колхозного имущества, включая сбор оставшихся на поле колосков, предусматривался расстрел или десять лет заключения. По нему в первый год были осуждены десятки тысяч человек. Села, не выполнившие план, заносились на «черные доски»: им прекращали поставки любых товаров. Специальные бригады проводили обыски, изымая все найденное продовольствие.

22 января 1933 года директива Сталина и Молотова запретила массовый выезд крестьян с Украины и Кубани, объявив их бегство организованным «врагами». Голодающих, пытавшихся уйти в другие районы в поисках пищи, задерживали и возвращали обратно. Одновременно в Украине и на Кубани были свернуты политика украинизации и преследовались местные партийные кадры.

Голод охватил Украину, Северный Кавказ, Поволжье, Казахстан, Западную Сибирь, Центрально-Черноземную область. Число жертв, по разным оценкам, составляет от 5,5 до 8,7 миллиона человек. В Украине погибли, по разным оценкам, от 3,5 до 5 миллионов человек. В Казахстане, где насильственная коллективизация сочеталась с принудительным переводом кочевников на оседлость и конфискацией скота, погибли около 1,5 миллиона человек - почти 40 процентов казахов; сотни тысяч бежали в Китай, Монголию и соседние республики. Голод сопровождался эпидемиями, массовой беспризорностью, случаями людоедства. Советское правительство отрицало голод и отвергало иностранную помощь.

Голод в Украине, называемый Голодомором, признан геноцидом украинского народа Украиной и рядом других государств; оценки его характера разбираются в разделе «Споры». Голод в Казахстане, известный как Ашаршылык, также рассматривается как национальная трагедия.

Мир и голод

Советские власти скрывали голод. Иностранным журналистам запрещали ездить в пострадавшие районы, официальная статистика не публиковалась, а сообщения о голоде объявлялись антисоветской клеветой. Валлийский журналист Гарет Джонс, в марте 1933 года тайно прошедший через голодающие деревни Украины, опубликовал репортажи о массовой смерти. Корреспондент «Нью-Йорк таймс» в Москве Уолтер Дюранти, лауреат Пулитцеровской премии 1932 года, публично опроверг Джонса, хотя в частных беседах признавал масштаб бедствия. Спор о его премии продолжался десятилетиями; в 2003 году Пулитцеровский комитет отказался ее отозвать, но газета признала его материалы одними из худших в своей истории.

В ноябре 1933 года, когда голод едва закончился, США установили с СССР дипломатические отношения. Международная реакция на голод оставалась слабой; украинские общины за рубежом собирали помощь, но советское правительство отвергало ее, заявляя, что голода нет.

Итоги экономические

С точки зрения поставленной цели - изъятия хлеба - коллективизация достигла результата: государственные заготовки зерна выросли, несмотря на падение производства. Хлеб обеспечил снабжение городов по карточкам, рост армии и экспорт, оплачивавший часть импортного оборудования. Из деревни в города ушли миллионы людей, ставших рабочими новых строек.

Но сельскому хозяйству был нанесен глубокий урон. Производство зерна в начале 1930-х годов упало и лишь в конце десятилетия приблизилось к уровню 1928 года. Поголовье скота не восстановилось до 1950-х годов. Производительность труда в колхозах оставалась низкой, стимулы к работе на общем поле - слабыми. Сельское хозяйство стало самым отстающим сектором советской экономики, и в 1960-1980-е годы СССР был вынужден закупать зерно за границей.

Итоги политические

Коллективизация уничтожила независимое крестьянство - крупнейший социальный слой страны - и поставила деревню под полный контроль государства. Раскулачивание, аресты и голод сломили способность крестьян к сопротивлению. Практика массовых депортаций по спискам, разнарядок на аресты, использования принудительного труда стала опытом, примененным затем в годы Большого террора и депортаций народов. Лагерная система ГУЛАГа и система спецпоселений выросли во многом из раскулачивания.

Сам Сталин, по воспоминаниям Уинстона Черчилля, в 1942 году признал, что коллективизация была для него испытанием более тяжелым, чем война, и упомянул о десяти миллионах людей, которых пришлось «ликвидировать» или переселить. Эти слова известны только в передаче Черчилля.

Литература и память

В СССР правда о коллективизации долго оставалась запретной. Официальной литературной версией стал роман Шолохова «Поднятая целина» (первая книга - 1932), изображавший трудную, но справедливую борьбу за колхоз. Повесть Андрея Платонова «Котлован», написанная в 1930 году и рисующая страшную картину раскулачивания, была опубликована в СССР лишь в 1987 году. Василий Гроссман в повести «Все течет», законченной в 1963 году и изданной на родине также в конце 1980-х, дал одно из самых сильных описаний голода в Украине.

Открытое обсуждение началось в годы перестройки, когда были опубликованы свидетельства, воспоминания и архивные документы. В независимой Украине память о Голодоморе стала частью национальной идентичности: в Киеве создан мемориальный музей, а четвертая суббота ноября объявлена днем памяти жертв. В Казахстане 31 мая отмечается день памяти жертв политических репрессий и голода. В России тема коллективизации остается предметом споров между теми, кто видит в ней трагедию и преступление, и теми, кто оправдывает ее как цену модернизации.

Итоги

Коллективизация стала переломом, определившим облик советского общества на десятилетия. Она дала сталинскому государству хлеб для индустриализации и полную власть над деревней, но ценой разрушения традиционного крестьянского хозяйства, массовых репрессий и голода, унесшего миллионы жизней. Ее последствия - отсталость сельского хозяйства, демографические потери, травма в памяти народов Украины, Казахстана, России и других республик - ощущаются до сих пор.