«По ком звонит колокол» Эрнеста Хемингуэя (1940)

Хемингуэй до Испании

Эрнест Хемингуэй родился в 1899 году в Оук-Парке - благополучном пригороде Чикаго - в семье врача и музыкантши. Отец приучил его к охоте и рыбалке, и эта страсть к жизни на природе прошла через всю его прозу. После школы Хемингуэй работал репортером газеты Kansas City Star, где усвоил требования редакции к коротким фразам и сжатому языку.

В 1918 году он уехал добровольцем в Италию водителем санитарной машины Красного Креста. В июле того же года на реке Пьяве его тяжело ранило осколками австрийской мины. Опыт фронта и госпиталя лег в основу романа «Прощай, оружие!» (1929), а роман «И восходит солнце» (1926) сделал его голосом «потерянного поколения» - молодых людей, вернувшихся с Первой мировой без веры в прежние идеалы.

С Испанией Хемингуэя связывала давняя любовь. С 1923 года он регулярно ездил на праздник Сан-Фермин в Памплону, увлекся корридой и посвятил ей книгу-исследование «Смерть после полудня» (1932). Он неплохо говорил по-испански, знал страну не по путеводителям и считал ее едва ли не второй родиной. Когда летом 1936 года там началась гражданская война, для него это была не абстрактная политика, а беда близкой страны.

Испанская война глазами корреспондента

В 1937-1938 годах Хемингуэй четыре раза ездил в Испанию корреспондентом Североамериканского газетного альянса (NANA) - синдиката, распространявшего его репортажи по десяткам американских газет. Он жил в мадридском отеле «Флорида», который обстреливала артиллерия франкистов с позиций у Университетского городка, выезжал на фронт под Мадридом, в Арагон, на Эбро.

Вместе с голландским режиссером Йорисом Ивенсом он участвовал в создании документального фильма «Испанская земля» (1937): написал и прочитал дикторский текст, собирал деньги на съемки. Фильм показывали в Белом доме Франклину Рузвельту - сторонники Республики надеялись склонить Вашингтон к отказу от эмбарго на поставки оружия, но политика США не изменилась.

В Испании рядом с Хемингуэем была журналистка Марта Геллхорн, с которой он познакомился в конце 1936 года в Ки-Уэсте. В 1940 году, вскоре после выхода романа, она стала его третьей женой, и книга посвящена ей. Там же Хемингуэй сблизился с корреспондентом «Правды» Михаилом Кольцовым, с советскими военными советниками, с командирами Интернациональных бригад. Он открыто поддерживал Республику, но видел войну вблизи - и видел не только героизм, но и хаос, интриги, расстрелы в собственном тылу.

Первым откликом на испанскую войну стала пьеса «Пятая колонна» (1938) о контрразведке в осажденном Мадриде - единственная пьеса Хемингуэя, которую критики встретили прохладно. Большой роман пришлось отложить до окончания войны.

Как писался роман

Хемингуэй начал работу весной 1939 года, когда Республика уже пала. Писал в гаванском отеле «Амбос Мундос», затем на вилле Финка-Вихия под Гаваной, которую сняла Марта Геллхорн, а осенью - в Сан-Вэлли в Айдахо. Работа шла с непривычной для него интенсивностью: рукопись разрослась до объема, почти вдвое превышавшего его прежние книги. Редактор издательства Scribner's Максвелл Перкинс, открывший в свое время Хемингуэя, Фицджеральда и Томаса Вулфа, получал главы по мере готовности.

Вопрос о финале долго оставался открытым. Хемингуэй написал эпилог, в котором герои романа встречаются в Мадриде уже после описанных событий, но в итоге от него отказался и оборвал книгу в момент наивысшего напряжения.

Роман вышел 21 октября 1940 года. Мир к тому времени был уже другим: Испания под властью Франко, Польша и Франция разгромлены, Британия отбивалась от люфтваффе. Книга о войне, проигранной три года назад, читалась как предупреждение о войне, которая только разгоралась.

Три дня в горах Гвадаррамы

Сюжет укладывается примерно в семьдесят часов в конце мая 1937 года. Роберт Джордан - преподаватель испанского языка из университета в Монтане, приехавший воевать за Республику и ставший специалистом по подрывному делу. Советский генерал Гольц, командующий готовящимся наступлением, поручает ему взорвать мост на дороге в тылу противника в тот момент, когда начнется атака, - чтобы франкисты не успели подвести подкрепления.

Для этого Джордан уходит в горы Сьерра-де-Гвадаррама к северо-западу от Мадрида и присоединяется к небольшому отряду партизан. За три дня он влюбляется, видит гибель соседнего отряда, понимает, что противник знает о наступлении, и пытается предупредить командование. Донесение через линию фронта несет партизан Андрес, но его задерживают на каждом шагу: подозрительность, бюрократия и страх перед шпионами оказываются сильнее здравого смысла. Наступление не отменяют, и мост приходится взрывать, уже зная, что атака обречена.

Операция удается, но ценой потерь. При отходе лошадь Джордана падает и ломает ему ногу. Он остается один на склоне с ручным пулеметом, чтобы прикрыть отход товарищей, и ждет приближающийся отряд франкистской кавалерии. На этом роман заканчивается.

Прообразом наступления послужила реальная Сеговийская операция республиканцев, начатая 30 мая 1937 года. Она действительно провалилась: франкисты удержали позиции, а наступавшие понесли тяжелые потери. Одним из ее эпизодов стали бои за перевал Навасеррада и за Ла-Гранху.

Люди из отряда Пабло

Сила романа во многом - в его второстепенных персонажах. Пабло, командир партизан, в начале войны был отчаянным и жестоким бойцом, но к моменту действия устал, разбогател на захваченных лошадях и больше всего хочет выжить. Он то и дело готов предать общее дело, а в решающий момент крадет у Джордана детонаторы - и затем все же возвращается.

Пилар, его жена, фактически руководит отрядом. Грубоватая, прямая, суеверная, она когда-то была подругой знаменитых матадоров и знает жизнь лучше всех вокруг. Критики нередко называют ее самым сильным образом книги, а исполнительница этой роли в фильме получила «Оскар».

Мария - молодая девушка, которую партизаны отбили у франкистов при нападении на поезд. Фалангисты расстреляли ее родителей, а саму ее изнасиловали и обрили наголо. Любовь Джордана и Марии, вспыхнувшая за три дня, - центральная лирическая линия романа.

Рядом с ними - старик Ансельмо, который ненавидит убивать и молится об искуплении, но идет до конца; цыган Рафаэль; братья Андрес и Эладио; соседний командир Эль Сордо («Глухой»). Отряд Эль Сордо окружают на вершине холма, и после налета авиации его люди гибнут все до одного - эта сцена показана глазами и обороняющихся, и нападающих.

Самого Джордана Хемингуэй наделил частью собственной биографии. Дед героя воевал в Гражданской войне в США, а отец покончил с собой - как и отец писателя, застрелившийся в 1928 году. В мыслях Джордана эта тема возвращается снова и снова: он спорит с памятью отца, боится повторить его путь, и в последней сцене решает дождаться врага, а не уйти из жизни раньше.

Хемингуэй попытался передать по-английски звучание испанской речи. Он переводил испанские обороты почти дословно, а для фамильярного «ты» использовал архаичные английские формы. Ругательства в тексте не приводятся напрямую, а заменяются самим словом «непристойность» и его производными. Одни читатели считали этот прием находкой, другие - искусственным и местами комичным.

Название из проповеди Донна

Название романа взято из «Обращений к Господу в час нужды и бедствий» английского поэта и проповедника Джона Донна (1624), из так называемой Медитации XVII. Донн писал ее, тяжело болея, и слышал колокольный звон по умершим. Его мысль сводится к тому, что ни один человек не существует сам по себе, как остров: каждый - часть целого, поэтому смерть любого умаляет всех. Значит, не нужно посылать узнать, по ком звонит колокол, - он звонит по тебе.

Эту цитату Хемингуэй поставил эпиграфом. Для 1940 года она звучала как прямой ответ сторонникам изоляционизма в США, которые считали войну в Испании, а затем и в Европе чужим делом. В самом романе та же идея выражена через Джордана: американец приезжает умирать за чужую страну, потому что не считает ее чужой.

После выхода книги слова Донна, прежде известные в основном специалистам, стали одной из самых цитируемых фраз английской литературы.

Насилие по обе стороны фронта

Самая обсуждаемая глава книги - рассказ Пилар о том, как в начале войны Пабло и его люди захватили родной городок. Местных «фашистов» - помещиков, лавочника, священника, влиятельных горожан - заставили пройти между двумя шеренгами крестьян с цепами и вилами и сбросили с обрыва. Пилар рассказывает, как толпа, поначалу нерешительная, пьянеет от крови и превращается в зверя. По распространенной версии, Хемингуэй опирался на рассказы о событиях в андалусском городе Ронда, где в 1936 году действительно убивали сторонников мятежников, в том числе сбрасывая их в ущелье.

Эту главу уравновешивает рассказ Марии о том, как фалангисты расстреляли ее отца-мэра и мать и надругались над ней самой. Хемингуэй не пытался сделать одну сторону чистой: он показал, что гражданская война высвобождает жестокость повсюду. Республиканский террор 1936 года, жертвами которого стали тысячи священников, монахов и людей, считавшихся «правыми», и франкистские репрессии, еще более масштабные и систематические, остаются одной из самых тяжелых тем испанской истории.

Для просоветской и коммунистической части левых в 1940 году это было почти кощунством. Для многих других читателей именно эта честность сделала роман убедительным: автор, открыто сочувствующий Республике, не скрывал ее темных сторон.

Прототипы и реальные лица

В романе действуют и вымышленные, и реальные фигуры. Генерал Гольц во многом списан с польского коммуниста Кароля Сверчевского, воевавшего в Испании под псевдонимом «генерал Вальтер». Советский журналист Карков, циничный и умный собеседник Джордана в мадридском отеле «Гейлорд», - это портрет Михаила Кольцова. К моменту выхода книги Кольцова уже не было в живых: его арестовали в Москве в декабре 1938 года и расстреляли в 1940-м.

Под собственным именем в романе появляется Андре Марти - французский коммунист, член руководства Коминтерна и главный комиссар Интернациональных бригад в Альбасете. У Хемингуэя он предстает подозрительным и мстительным фанатиком, который видит повсюду шпионов, задерживает гонца с донесением и тем самым губит операцию. Реальный Марти имел репутацию человека, причастного к расстрелам бойцов бригад по обвинению в шпионаже и «троцкизме»; сам он, по некоторым данным, признавал около пятисот таких казней, а масштабы и обоснованность этих приговоров остаются предметом споров.

Упоминаются в книге и Долорес Ибаррури (Пасионария), и командир Энрике Листер, и генерал Хосе Миаха. Отель «Гейлорд», где жили советские советники, Хемингуэй показывает как место, где Джордан узнает, как на самом деле устроена война, - через цинизм, знание скрытых механизмов и сплетни о чистках.

Успех и Пулитцеровская премия

Роман стал главной книгой американского сезона. Его выбрал Клуб «Книга месяца», и за первые месяцы продажи, по разным оценкам, составили несколько сотен тысяч экземпляров - для твердой обложки в 1940 году это был выдающийся результат. Права на экранизацию купила студия Paramount, заплатив, по сообщениям прессы, около 100 тысяч долларов - очень крупную по тем временам сумму.

Большинство критиков встретили книгу восторженно и заговорили о возвращении Хемингуэя после слабых, по общему мнению, 1930-х. Были и сдержанные отзывы: Эдмунд Уилсон и другие отмечали, что любовная линия с Марией местами сентиментальна, а сама Мария - скорее мечта героя, чем живой характер.

Жюри Пулитцеровской премии рекомендовало роман к награде 1941 года. Однако президент Колумбийского университета Николас Мюррей Батлер, возглавлявший попечительский совет премии, выступил против, сочтя книгу непристойной. Совет не стал выбирать другую книгу, и премию за художественную прозу в 1941 году не присудили вовсе. Пулитцеровскую премию Хемингуэй получил лишь в 1953 году - за повесть «Старик и море».

Судьба в СССР и Испании

Острее всего роман восприняли ветераны Интербригад и коммунистическая печать. Американский ветеран бригады Линкольна, писатель Олва Бесси, в журнале New Masses упрекал Хемингуэя в искажении смысла войны и в том, что тот показал республиканцев убийцами, а коммунистов - интриганами. Сильное недовольство вызвал портрет Марти.

В Советском Союзе роман долго не издавался. Хемингуэй был популярен у советских читателей, его рассказы и романы печатались, но «По ком звонит колокол» с портретами Марти и Кольцова, сценой республиканского самосуда и разговорами о чистках не вписывался в официальную картину испанской войны. По распространенным сведениям, против публикации возражали, в том числе, испанские коммунисты-эмигранты в СССР. Русский перевод существовал в рукописи и расходился в узком кругу, а в печати книга появилась лишь в конце 1960-х - по наиболее часто приводимым данным, в 1968 году в двухтомном собрании избранных произведений, причем не без купюр.

Во франкистской Испании роман был запрещен как антифранкистский. Свободно испанские читатели смогли прочесть его лишь в последние годы режима и после смерти Франко в 1975 году.

Экранизация и наследие

Фильм «По ком звонит колокол» режиссера Сэма Вуда вышел в 1943 году. Роберта Джордана сыграл Гэри Купер, друг Хемингуэя, а Марию - Ингрид Бергман, которую писатель, по его собственным словам, и видел в этой роли. Картина получила девять номинаций на «Оскар», награду взяла греческая актриса Катина Паксину за роль Пилар. Политическую сторону истории в фильме сильно приглушили: в годы войны, когда Испания Франко формально сохраняла нейтралитет, Голливуд избегал прямых высказываний о ней, и слова «фашисты» и «коммунисты» звучали редко.

В 1954 году Хемингуэй получил Нобелевскую премию по литературе. Роман об Испании остался самым объемным и, по мнению многих, самым амбициозным из его произведений.

Книга повлияла на целый жанр - роман о войне, увиденной глазами одиночки внутри маленькой группы, где за короткий срок решается судьба человека. Ее образы разошлись по массовой культуре: название использовали как заглавие десятков книг, фильмов и песен, в том числе известной композиции группы Metallica (1984).

Итоги

«По ком звонит колокол» стал итоговым художественным высказыванием одного из самых известных иностранных свидетелей испанской войны. Роман, написанный после поражения Республики, соединил любовную историю, приключенческий сюжет и тяжелые размышления о насилии, долге и смерти. Он принес Хемингуэю огромный коммерческий успех и вернул ему репутацию первого писателя Америки.

Книга выразила идею, созвучную 1940 году: война в одной стране касается всех. Одновременно она стала одним из первых популярных произведений, где человек, сочувствующий левым, открыто показал жестокость и внутренние пороки собственного лагеря. Поэтому ее с одинаковым недоверием встретили и франкистская цензура, и советская.