Всеобщая стачка в Великобритании (1926)

Уголь в упадке

Угольная промышленность была становым хребтом британской экономики. В 1920-е годы на шахтах работало более миллиона человек - почти каждый десятый занятый мужчина. Уголь обеспечивал энергетику, металлургию, транспорт и был важнейшей статьей экспорта.

После Первой мировой войны отрасль вступила в затяжной кризис. Европейские рынки заполнил уголь из других стран, в том числе репарационный германский уголь, поставлявшийся Франции и Италии. Нефть и электричество постепенно вытесняли уголь. Британские шахты, принадлежавшие множеству мелких владельцев, были устаревшими, плохо механизированными и работали с низкой производительностью.

Во время войны шахты находились под государственным контролем. В 1919 году королевская комиссия под председательством судьи Джона Сэнки большинством голосов рекомендовала национализацию отрасли, но правительство Ллойд Джорджа отказалось. В 1921 году шахты были возвращены владельцам, которые немедленно потребовали снижения зарплат. Шахтеры рассчитывали на поддержку «Тройственного союза» - объединения профсоюзов шахтеров, железнодорожников и транспортников, - но 15 апреля 1921 года, в «черную пятницу», союзники отказались от совместной забастовки, и шахтеры бастовали в одиночку и проиграли. Этот эпизод помнили все участники событий 1926 года.

Жизнь шахтера

Упорство горняков объяснялось условиями их жизни. Труд в шахтах был тяжелым и опасным: в 1920-е годы в британских шахтах ежегодно гибли около тысячи человек, десятки тысяч получали увечья, многие страдали от болезней легких. Шахтеры работали в тесных забоях, часто лежа или на коленях, при слабом освещении и в постоянной угрозе обвалов и взрывов газа.

Шахтерские поселки Южного Уэльса, Дарема, Йоркшира, Шотландии были замкнутыми общинами, где почти все мужчины работали на одной-двух шахтах, а жилье нередко принадлежало владельцам. Здесь сложилась особая культура взаимопомощи, хоров, духовых оркестров, рабочих клубов и библиотек, сильные профсоюзные традиции и острое чувство классовой несправедливости. Для этих людей снижение и без того скромной зарплаты означало бедность, а удлинение рабочего дня - еще больший риск. Именно поэтому их лидеры не видели пространства для компромисса.

Золотой стандарт и «красная пятница»

В апреле 1925 года канцлер казначейства Уинстон Черчилль вернул фунт стерлингов к золотому стандарту по довоенному курсу. Решение, принятое по совету Банка Англии и Казначейства ради восстановления финансового престижа Лондона, сделало британские товары дороже на мировых рынках примерно на десять процентов. Экономист Джон Мейнард Кейнс в памфлете «Экономические последствия мистера Черчилля» предсказывал, что издержки будут переложены на рабочих экспортных отраслей через снижение зарплат, и назвал угольщиков первыми жертвами этой политики.

Прогноз оправдался. Летом 1925 года владельцы шахт объявили о намерении снизить заработную плату и отменить национальное соглашение о минимальной оплате. Федерация горняков обратилась к Британскому конгрессу тред-юнионов (БКТ), и тот пригрозил эмбарго на перевозку угля.

31 июля 1925 года правительство консерватора Стэнли Болдуина отступило: оно предоставило угольной отрасли девятимесячную субсидию для сохранения зарплат и создало королевскую комиссию для изучения положения. Профсоюзы праздновали «красную пятницу» как реванш за «черную». Однако многие в правительстве рассматривали субсидию как передышку для подготовки к неизбежной схватке.

Подготовка правительства

Следующие девять месяцев правительство использовало с толком. Была создана национальная система чрезвычайного снабжения: страна разделена на районы во главе с гражданскими комиссарами, наготове держались планы использования армии и флота, запасы угля и продовольствия, система перевозок грузовиками. Действовал Закон о чрезвычайных полномочиях 1920 года, позволявший объявлять чрезвычайное положение.

При негласном одобрении властей возникла частная Организация по поддержанию снабжения, набиравшая добровольцев - водителей, железнодорожников, грузчиков - из среднего класса и студенчества. В октябре 1925 года двенадцать руководителей Коммунистической партии Великобритании были осуждены за подстрекательство к мятежу и заключены в тюрьму.

Профсоюзы, напротив, почти не готовились. Руководство БКТ надеялось, что до забастовки дело не дойдет, и не разработало ни планов, ни финансовой базы для длительной борьбы.

Доклад Сэмюэла

Королевская комиссия под председательством либерального политика Герберта Сэмюэла представила доклад 10 марта 1926 года. Она признала, что отрасль нуждается в глубокой реорганизации - слиянии мелких шахт, модернизации, улучшении условий труда, - но отвергла национализацию. Комиссия рекомендовала прекратить субсидию и в качестве временной меры снизить зарплаты, но не увеличивать продолжительность рабочего дня.

Ни одна сторона не приняла доклад целиком. Владельцы требовали и снижения зарплат, и увеличения рабочего дня с семи до восьми часов, и перехода к районным соглашениям вместо национальных. Шахтеры во главе с генеральным секретарем Федерации горняков Артуром Куком, пламенным оратором из Южного Уэльса, и президентом Гербертом Смитом, упрямым йоркширцем, ответили лозунгом: ни пенни с зарплаты, ни минуты к рабочему дню. Правительство заняло позицию наблюдателя, заявляя, что вмешается лишь при согласии сторон.

Локаут и объявление стачки

30 апреля 1926 года субсидия истекла. Владельцы объявили, что шахты будут работать только на новых условиях, и шахтеры, отказавшиеся их принять, оказались за воротами. Начался локаут около миллиона горняков.

1 мая специальная конференция исполнительных комитетов профсоюзов подавляющим большинством поддержала предложение Генерального совета БКТ объявить национальную забастовку с полуночи 3 мая. Руководители конгресса продолжали переговоры с правительством, надеясь на компромисс. В ночь на 3 мая печатники газеты «Дейли мейл» отказались печатать передовую статью, называвшую возможную забастовку революционным движением. Узнав об этом, правительство прервало переговоры, заявив, что уже начались «открытые действия» против свободы печати. Делегаты БКТ, вернувшиеся на Даунинг-стрит с протестом против такого толкования, узнали, что премьер-министр уже ушел спать.

Девять дней

В полночь на 3 мая Британия остановилась. Бастовали не все: Генеральный совет избрал тактику «первой линии». На забастовку были призваны железнодорожники, транспортники, докеры, печатники, рабочие металлургии, химической промышленности, строительства, электростанций и газовых заводов. Машиностроители и судостроители - «вторая линия» - были призваны лишь 11 мая. Всего бастовали, по разным оценкам, от 1,5 до 1,75 миллиона человек, не считая шахтеров.

Отклик рабочих превзошел ожидания руководства. В промышленных районах поезда, трамваи и автобусы остановились почти полностью, газеты не выходили. Местные стачечные комитеты - «советы действия» - организовывали пикеты, выдавали разрешения на перевозку продовольствия и медикаментов, поддерживали порядок. Во многих городах они фактически стали параллельной властью, что пугало и правительство, и само руководство профсоюзов.

Добровольцы и войска

Правительство объявило чрезвычайное положение и ввело в действие подготовленные планы. Тысячи добровольцев - студенты Оксфорда и Кембриджа, офицеры запаса, представители среднего класса - водили автобусы и поезда, разгружали суда, работали на электростанциях. Для многих это было приключением: студенты с энтузиазмом управляли паровозами. Гайд-парк превратился в центр распределения молока. Продовольственные конвои из лондонских доков шли под охраной бронемашин и солдат.

Насилие было сравнительно ограниченным. Происходили столкновения пикетчиков с полицией, особенно в Лондоне, Глазго и Халле, нападения на автобусы, которыми управляли добровольцы, и аресты - по разным оценкам, несколько тысяч человек. Самым серьезным эпизодом стало крушение экспресса «Летучий шотландец», пущенного под откос шахтерами под Крамлингтоном в Нортумберленде 10 мая; обошлось без жертв. Вместе с тем в Плимуте бастующие сыграли с полицейскими футбольный матч, ставший символом британского характера этого конфликта.

Война слов

Поскольку газеты почти не выходили, развернулась борьба за информацию. Правительство издавало «Британскую газету» под фактической редакцией Черчилля, занимавшую непримиримо враждебную позицию и называвшую стачку попыткой свергнуть конституцию. БКТ отвечал газетой «Британский рабочий», подчеркивавшей, что стачка - промышленный, а не политический конфликт, и призывавшей бастующих к спокойствию.

Решающую роль сыграло радио. Британская радиовещательная компания, недавно созданная и еще частная, стала главным источником новостей. Черчилль требовал передать ее под контроль правительства, но Болдуин отказал. Директор компании Джон Рейт добился сохранения формальной независимости, но фактически поддерживал правительство: БиБиСи передавала выступления Болдуина, не давала слова лидерам лейбористов и профсоюзов и отказалась передать примирительный призыв архиепископа Кентерберийского. Этот эпизод стал ключевым в истории отношений британского государства и общественного вещания.

Законно ли?

Правительство и его сторонники утверждали, что всеобщая стачка - не трудовой спор, а удар по парламенту и конституции. 6 мая известный либеральный юрист сэр Джон Саймон заявил в палате общин, что стачка незаконна и ее руководители лично отвечают за ущерб. 11 мая судья Астбери в решении по частному делу постановил, что всеобщая забастовка не защищена законом о трудовых конфликтах 1906 года. Юридическая сила этих заявлений оспаривалась, но они усилили тревогу руководителей БКТ, опасавшихся судебных исков и ареста профсоюзных средств.

Руководство конгресса с самого начала не хотело стачки и боялось ее последствий. Такие лидеры, как Джеймс Генри Томас из профсоюза железнодорожников, открыто искали выход. Лейбористская партия во главе с Рамсеем Макдональдом держалась в стороне, стремясь не отпугнуть избирателей.

Капитуляция

Выход предложил Герберт Сэмюэл, председатель королевской комиссии. Действуя неофициально, он подготовил меморандум: возобновление субсидии на время переговоров, создание национального совета по заработной плате, реорганизация отрасли до снижения зарплат. Правительство заявило, что меморандум не имеет официального статуса. Лидеры шахтеров его отвергли, поскольку он все равно предполагал сокращение зарплат. Тем не менее Генеральный совет решил принять меморандум как основу соглашения.

12 мая руководители БКТ явились на Даунинг-стрит и объявили о прекращении стачки - без каких-либо гарантий для бастовавших и без согласия шахтеров. Многие рабочие, узнав о решении, не поверили: забастовка на местах была в разгаре, и на следующий день число бастующих даже выросло. Но в течение нескольких дней работа возобновилась. Многие работодатели воспользовались ситуацией, чтобы уволить активистов, снизить зарплаты или вынудить рабочих выйти из профсоюзов; Болдуин призвал избегать мести, но призыв выполнялся не везде.

Шахтеры в одиночестве

Шахтеры продолжали борьбу еще шесть месяцев. Семьи горняков жили на пособия благотворительных фондов, помощь кооперативов и советских профсоюзов, собиравших средства в поддержку британских горняков. В шахтерских поселках открывались общественные кухни, устраивались концерты, женщины собирали пожертвования.

Летом 1926 года правительство провело закон, разрешивший увеличить рабочий день шахтеров с семи до восьми часов. Осенью голод и долги начали ломать сопротивление: в Ноттингемшире часть шахтеров во главе с депутатом Джорджем Спенсером вернулась на работу и создала отдельный профсоюз, связанный с владельцами. К концу ноября Федерация горняков признала поражение, и шахтеры вернулись на работу на условиях владельцев - с меньшими зарплатами, удлиненным рабочим днем и районными соглашениями. Тысячи активистов не получили работы.

Советские деньги

Стачка приобрела и международное измерение. Советские профсоюзы, следуя линии Коминтерна, объявили о сборе средств для британских рабочих и во время стачки предложили БКТ значительную сумму. Генеральный совет, опасаясь обвинений в том, что стачка финансируется из Москвы, отказался ее принять. Федерация горняков во время затянувшегося локаута такой щепетильности не проявила: советские профсоюзы стали одним из главных источников помощи шахтерским семьям, их взносы исчислялись сотнями тысяч фунтов.

Консервативная пресса и часть правительства использовали это как доказательство того, что за конфликтом стоят большевики. В сочетании с другими подозрениями в советском вмешательстве эпизод способствовал ухудшению отношений: в мае 1927 года после полицейского обыска в лондонском торговом обществе «Аркос» Великобритания разорвала дипломатические отношения с СССР. В самой Москве поражение стачки вызвало споры: оппозиция во главе с Троцким обвиняла сталинское руководство в том, что оно через Англо-русский профсоюзный комитет поддерживало «предателей» из БКТ.

Закон 1927 года

В 1927 году правительство провело Закон о трудовых конфликтах и профсоюзах. Он объявил незаконными всеобщие забастовки и забастовки солидарности, направленные на давление на правительство, ограничил пикетирование, запретил профсоюзам государственных служащих входить в БКТ. Особенно болезненным для Лейбористской партии было изменение порядка уплаты политического взноса: члены профсоюзов теперь должны были письменно выражать согласие на отчисления партии, а не отказываться от них. Доходы лейбористов упали. Закон был отменен лишь в 1946 году правительством Клемента Эттли.

Последствия

Поражение всеобщей стачки надолго определило стратегию британского рабочего движения. Численность профсоюзов сократилась. Руководство БКТ, особенно Уолтер Ситрин и Эрнест Бевин, взяло курс на сотрудничество с предпринимателями - в 1928 году начались переговоры с группой промышленников во главе с Альфредом Мондом - и на достижение целей через парламент. Радикальные течения, в том числе коммунисты, оказались на обочине. Лейбористская партия, отмежевавшаяся от стачки, в 1929 году выиграла выборы и сформировала правительство.

Для угольной промышленности поражение шахтеров не решило проблем: упадок продолжался, а горечь 1926 года передавалась из поколения в поколение в шахтерских районах. Отрасль была национализирована в 1947 году. Память о 1926 годе ожила во время забастовки шахтеров 1984-1985 годов, которая также закончилась поражением профсоюза.

Итоги

Всеобщая стачка 1926 года стала единственной в истории Великобритании. Она показала масштаб солидарности рабочих и одновременно - неготовность профсоюзного руководства превращать промышленный конфликт в политическую борьбу с государством. Правительство, лучше подготовленное и поддержанное средним классом, одержало победу, а британское рабочее движение окончательно выбрало путь постепенных реформ и парламентской политики вместо прямого действия.