Августовский путч (1991)

Договор, который должны были подписать

Весной и летом 1991 года в подмосковном Ново-Огареве шли переговоры Горбачева с руководителями республик о новом союзном договоре. К августу был согласован текст Договора о Союзе Суверенных Государств: союз сохранялся, но превращался в нечто близкое к конфедерации - с общей армией, деньгами и внешней политикой, но без прежних союзных министерств и с правом республик самостоятельно распоряжаться своими ресурсами и налогами. Текст был опубликован 15 августа, подписание назначили на 20 августа.

Для союзной верхушки это означало конец: исчезали их должности, ведомства и смысл их работы. Недовольство высказывалось и раньше. В июне 1991 года премьер-министр Валентин Павлов потребовал от Верховного Совета чрезвычайных полномочий для правительства - парламент отказал, и этот эпизод тогда же назвали попыткой «конституционного переворота». 23 июля в газете «Советская Россия» появилось обращение «Слово к народу», подписанное писателями, генералами и политиками, которое в резких выражениях говорило о распаде государства и призывало его защитить.

Отдельным обстоятельством стал разговор, который в конце июля в Ново-Огареве вели Горбачев, Ельцин и Нурсултан Назарбаев: обсуждалась замена после подписания договора ряда союзных руководителей, в том числе председателя КГБ, премьера и министра обороны. По утверждениям участников последующих событий и ряду свидетельств, запись этого разговора попала к Владимиру Крючкову. Если так, то люди, возглавившие комитет, знали, что их должности сочтены.

4 августа Горбачев уехал в отпуск на крымскую дачу в Форосе, собираясь вернуться 19 августа, накануне подписания.

Кто это был

В Государственный комитет по чрезвычайному положению вошли восемь человек - почти вся верхушка союзной власти, и все они были выдвинуты или назначены при Горбачеве.

Вице-президент СССР Геннадий Янаев, бывший комсомольский и профсоюзный работник, был поставлен на этот пост Горбачевым в конце 1990 года вопреки мнению съезда и считался фигурой несамостоятельной. Премьер-министр Валентин Павлов отвечал за экономику и был автором непопулярного обмена купюр и повышения цен 1991 года. Председатель КГБ Владимир Крючков, профессиональный разведчик и выдвиженец Юрия Андропова, считается главным организатором всего предприятия. Министр обороны маршал Дмитрий Язов прошел войну и всю карьеру в армии. Министр внутренних дел Борис Пуго прежде руководил латвийским КГБ и компартией Латвии. Олег Бакланов был секретарем ЦК и заместителем председателя Совета обороны, выходцем из оборонной промышленности. Василий Стародубцев возглавлял Крестьянский союз, Александр Тизяков - ассоциацию государственных предприятий; эти двое представляли директорский корпус и колхозное руководство, то есть тех, кто больше всего терял от реформ.

Рядом с ними действовали, не входя в комитет формально, председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов, руководитель аппарата президента Валерий Болдин, секретарь ЦК Олег Шенин, генерал армии Валентин Варенников, заместитель министра обороны Владислав Ачалов.

Объединяло их не столько желание повернуть назад к прежнему строю, сколько стремление сохранить государство и собственное положение в нем. Ни внятной экономической программы, ни политического плана дальше введения чрезвычайного положения у них не было.

Форос

18 августа в Форос прилетела делегация: Бакланов, Шенин, Варенников, Болдин и начальник охраны президента Юрий Плеханов. Они потребовали от Горбачева либо подписать указ о введении чрезвычайного положения, либо передать полномочия Янаеву и остаться на даче. Горбачев отказался, разговор был резким.

После отъезда делегации дача оказалась изолированной: связь была отключена, подходы блокированы подразделениями КГБ и пограничниками, самолет и вертолет на аэродроме выведены из строя. Горбачев с женой Раисой Максимовной и сопровождавшими людьми провел в этом положении три дня. Он записал на видеокамеру заявление с осуждением происходящего; вывезти пленку тогда не удалось, запись показали позже.

Детали форосской изоляции остаются предметом спора. Организаторы впоследствии утверждали, что Горбачев не был пленником, что часть связи сохранялась и что он фактически занял позицию ожидания, рассчитывая присоединиться к победителю. Горбачев это категорически отрицал. Независимого разбирательства, которое установило бы факты, не проводилось.

19 августа

В шесть часов утра 19 августа радио и телевидение передали несколько документов: указ Янаева о принятии на себя полномочий президента СССР «в связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым обязанностей», заявление о создании комитета и «Обращение к советскому народу». В обращении говорилось о распаде страны, падении уровня жизни, разгуле преступности и необходимости навести порядок. Были объявлены чрезвычайное положение в отдельных районах, запрет митингов, забастовок и деятельности политических партий, не подчинившихся комитету, а также цензура: разрешенными остались девять газет, остальные закрыты. Телевидение между выпусками новостей передавало концерты и балет - в народной памяти путч навсегда связался с «Лебединым озером».

В Москву двинулись войска: Таманская и Кантемировская дивизии, тульские десантники. В городе оказалось несколько тысяч военнослужащих, сотни танков и бронемашин, они заняли площади и подходы к центру. Приказа стрелять не было, и солдаты, по многим свидетельствам, не понимали, зачем их привели.

Главной ошибкой организаторов стало то, что они не арестовали российское руководство. Список для задержания существовал, группы были готовы, но решение не было принято или было принято слишком поздно. Ельцин, находившийся на даче в Архангельском, беспрепятственно доехал до Дома Советов РСФСР - «Белого дома» - на Краснопресненской набережной.

Белый дом

Утром 19 августа российское руководство выпустило обращение «К гражданам России», подписанное Ельциным, председателем Верховного Совета РСФСР Русланом Хасбулатовым и премьером Иваном Силаевым. В нем действия комитета были названы государственным переворотом, его решения - не имеющими силы на территории России, и был объявлен призыв к всеобщей политической забастовке.

Около середины дня Ельцин вышел к стоявшим у здания танкам Таманской дивизии, поднялся на один из них и прочитал обращение. Фотография и видеозапись этой сцены стали главным образом тех дней и обошли весь мир. Вокруг Дома Советов начали собираться люди - сначала тысячи, затем, по разным оценкам, несколько десятков тысяч; строились баррикады из труб, арматуры и троллейбусов, формировались дружины из добровольцев, в том числе ветеранов Афганистана. Приезжали известные люди: из Парижа прилетел виолончелист Мстислав Ростропович, у здания выступали Эдуард Шеварднадзе, Елена Боннэр и другие.

Часть войск перешла на сторону обороняющихся: несколько танковых экипажей Таманской дивизии встали на защиту здания. Командующий Воздушно-десантными войсками Павел Грачев и командир тульской дивизии Александр Лебедь вели себя двойственно - выполняли приказы формально, одновременно поддерживая контакт с российским руководством.

Информационная блокада не сработала. Закрытые газеты выпускали совместные листовки, работали ксероксы и первые факсы, независимое радио «Эхо Москвы» передавало новости с перерывами, а главное - о происходящем сообщали иностранные радиостанции и телевидение, которые в Москве смотрели и слушали.

Пресс-конференция

Вечером 19 августа члены комитета дали пресс-конференцию, которую транслировали по телевидению. Янаев, бледный и с заметно дрожавшими руками, объяснял, что Горбачев находится на отдыхе и лечении и вернется, когда поправится. Журналистка Татьяна Малкина прямо спросила, понимают ли выступающие, что совершили государственный переворот. Трансляция произвела впечатление, противоположное задуманному: страна увидела растерянных людей, которые не управляют событиями. Эту пресс-конференцию многие считают моментом, после которого путч был обречен.

Ленинград и республики

В Ленинграде военные намеревались ввести войска, но мэр города Анатолий Собчак, вернувшись из Москвы, убедил командующего округом этого не делать, выступил по местному телевидению, которое продолжало работать, и объявил действия комитета незаконными. 20 августа на Дворцовой площади прошел митинг, собравший, по разным оценкам, от двухсот до четырехсот тысяч человек - крупнейший в городе за всю его историю.

В республиках реакция была разной. Прибалтика осудила путч; в Вильнюсе и Риге войска занимали объекты, погибли люди. Руководители ряда среднеазиатских республик и Азербайджана заняли выжидательную позицию. В Киеве Леонид Кравчук в телевизионном выступлении призвал к спокойствию, но не осудил комитет прямо. В Тбилиси Звиад Гамсахурдиа распорядился подчинить Национальную гвардию внутренним войскам, что внутри Грузии расценили как попытку договориться с путчистами. Молдавия, Армения и Киргизия выступили против комитета.

Страна и столица

Картина трех августовских дней, сохранившаяся в памяти, - это картина Москвы и Ленинграда. В остальной стране происходило гораздо меньше.

В Москве у Дома Советов сложился свой быт: люди приходили после работы, приносили еду, сигареты и теплые вещи, кто-то оставался ночевать под дождем, который шел в ночь на 21 августа, кто-то приходил днем посмотреть. Из добровольцев формировали сектора обороны, записывали фамилии, выдавали противогазы и щиты, отобранные неизвестно где. Среди защитников было много студентов, инженеров, кооператоров - тех, кто за годы перестройки получил что-то, что можно было потерять. Призыв к всеобщей забастовке массовой поддержки не получил: остановились отдельные предприятия, забастовали шахтеры Кузбасса и Воркуты.

В большинстве же городов и районов не происходило ничего: люди слушали радио, стояли в тех же очередях, ходили на работу. Местные партийные и советские органы в значительной части регионов отнеслись к комитету лояльно - то есть передали на места его распоряжения и ждали развития событий; впоследствии это стало основанием для роспуска многих местных структур. Митинги в поддержку российского руководства прошли в нескольких десятках городов, но собирали, как правило, тысячи, а не десятки тысяч человек.

Это обстоятельство важно для понимания того, что произошло: путч провалился не из-за всенародного сопротивления, а потому что в двух крупнейших городах власть смогла противопоставить комитету собственную легитимность, а в самом комитете не нашлось никого, кто взял бы на себя приказ стрелять.

Ночь на 21 августа

20 августа был разработан план штурма Дома Советов - операция с кодовым названием, которое впоследствии называли «Гром». Задачу поставили спецподразделениям КГБ «Альфа» и «Вымпел» вместе с десантниками и внутренними войсками. Командиры групп, оценив обстановку - плотную толпу вокруг здания, баррикады, наличие оружия у части защитников, - доложили, что операция приведет к большим потерям среди гражданских. Штурм так и не начался. По одной версии, спецподразделения фактически отказались его проводить; по другой, окончательный приказ не был отдан, и каждый уровень командования ждал решения от следующего.

В ночь на 21 августа в Москве был объявлен комендантский час. Колонна боевых машин пехоты Таманской дивизии двигалась по Садовому кольцу и в туннеле под Новым Арбатом столкнулась с группой людей, пытавшихся преградить ей путь. В последовавшей давке и стрельбе погибли три человека: Дмитрий Комарь, 22 года, Владимир Усов, 37 лет, и Илья Кричевский, 28 лет. Позже всем трем было присвоено звание Героя Советского Союза - последние награждения такого рода в истории СССР. Их похороны 24 августа стали многотысячным шествием.

21 августа

Утром 21 августа коллегия министерства обороны приняла решение вывести войска из Москвы, и Язов этот вывод распорядился начать. После этого комитет распался за несколько часов. Часть его членов полетела в Форос - попытаться объясниться с Горбачевым; туда же вылетела российская делегация во главе с вице-президентом Александром Руцким и премьером Иваном Силаевым. Прилетевших путчистов Горбачев принимать отказался, часть из них была задержана. В ночь на 22 августа он вернулся в Москву.

Вернулся он, однако, в другую страну. На следующий день на сессии российского парламента Горбачеву пришлось отвечать на жесткие вопросы и выслушивать, как Ельцин зачитывает протоколы заседания союзного кабинета, поддержавшего путч. Союзный президент сохранил должность, но не власть.

После

Последствия наступили почти мгновенно. 22 августа Борис Пуго и его жена застрелились в своей квартире. 24 августа повесился маршал Сергей Ахромеев, советник Горбачева, оставивший записку о том, что не может жить, когда гибнет его отечество. 26 августа из окна выпал управляющий делами ЦК КПСС Николай Кручина, через несколько недель - его предшественник; с их смертями связывали вопросы о партийных деньгах. Официально все эти случаи были признаны самоубийствами, хотя версии обсуждались и позднее.

22 августа российский триколор был официально признан флагом России. В ночь на 23 августа толпа на Лубянской площади сняла памятник Феликсу Дзержинскому - при участии городских властей, подогнавших кран, чтобы снос не привел к жертвам и не перерос в штурм здания КГБ. 23 августа Ельцин приостановил деятельность КПСС на территории России, 24 августа Горбачев объявил о своей отставке с поста генерального секретаря и призвал ЦК самораспуститься. Партия, семьдесят лет управлявшая страной, перестала существовать как политическая сила за несколько дней.

24 августа независимость провозгласила Украина, 25 августа - Белоруссия; затем это сделали почти все остальные республики. Эстония и Латвия окончательно восстановили независимость уже 20 и 21 августа, а 6 сентября Государственный совет СССР признал независимость трех прибалтийских государств. 5 сентября Съезд народных депутатов СССР принял решение о самороспуске. Переговоры о союзном договоре продолжились, но теперь речь шла о конфедерации без общего государства, а в декабре закончились Беловежскими соглашениями.

Суд, которого не было

Арестованных обвинили в измене родине в форме заговора с целью захвата власти. Следствие длилось почти два года, дело насчитывало больше сотни томов. В 1993 году начался процесс, но он быстро забуксовал: защита заявляла отводы, обвиняемые болели, а главное - политическая обстановка изменилась, и в стране случился собственный конституционный кризис.

23 февраля 1994 года Государственная дума приняла постановление об амнистии участникам событий августа 1991 года и октября 1993 года. Почти все обвиняемые амнистию приняли, и дело было прекращено. Единственным, кто от амнистии отказался и потребовал продолжения процесса, стал генерал Валентин Варенников; в августе 1994 года Военная коллегия Верховного суда его оправдала, сочтя, что он действовал по приказу и в интересах сохранения государства. Таким образом суда по существу над августовскими событиями не было, и юридической оценки произошедшего не существует.

Дальнейшие судьбы были разными: Янаев и Павлов занимались преподаванием и бизнесом, Крючков писал книги, Язов работал в военных структурах, Стародубцев в 1997 году был избран губернатором Тульской области и руководил ею восемь лет, Варенников стал депутатом Государственной думы.

Моральная оценка

Действия комитета были неконституционным захватом власти: группа должностных лиц устранила законно избранного президента под предлогом его болезни, которой не было, ввела цензуру, запретила митинги и деятельность партий и привела в столицу армию для политических целей. Никакие ссылки на угрозу распада страны не делают это допустимым: средством защиты государства были объявлены действия, разрушающие его правовую основу.

Главный моральный счет - готовность применить войска против собственных граждан. Решение о штурме здания, окруженного многотысячной безоружной толпой, обсуждалось всерьез, и если бы оно было исполнено, число жертв измерялось бы сотнями. То, что этого не произошло, - заслуга не организаторов, а конкретных офицеров, отказавшихся выполнять такую задачу. Трое погибших в туннеле на Новом Арбате - Дмитрий Комарь, Владимир Усов и Илья Кричевский - остаются единственными жертвами тех дней в Москве, и их гибель прямо вызвана решением ввести бронетехнику в город.

Отдельно следует сказать об отсутствии правовой оценки. Амнистия 1994 года была политическим решением, которое избавило от суда всех участников и тем самым лишило общество установленных фактов - в том числе по вопросу о степени ответственности каждого и о действительной роли союзного президента. Это стало одной из причин того, что события августа 1991 года в России до сих пор описываются взаимоисключающими версиями.

Итоги

• Попытка переворота 19-21 августа 1991 года провалилась за три дня; в Москве погибли три человека.
• Союзный центр и союзный президент лишились реальной власти; главной фигурой страны стал Борис Ельцин.
• КПСС была отстранена от власти и прекратила существование как политическая сила: ее деятельность приостановлена 23 августа, Горбачев ушел с поста генерального секретаря 24 августа.
• Подписание нового союзного договора не состоялось; республики одна за другой объявили независимость, Прибалтика была признана независимой 6 сентября.
• Съезд народных депутатов СССР 5 сентября принял решение о самороспуске; через три месяца были подписаны Беловежские соглашения.
• КГБ СССР был расформирован и разделен на несколько ведомств.
• Суда над организаторами не было: дело прекращено по амнистии 1994 года, единственный отказавшийся от нее подсудимый был оправдан.
• Переворот, предпринятый для сохранения Союза, оказался событием, которое решающим образом ускорило его распад.