Либерализация цен в России и «шоковая терапия» (1992)

Экономика, которая остановилась

К концу 1991 года советское хозяйство не работало. Цены на большинство товаров устанавливались государством и десятилетиями не менялись: хлеб, молоко, мясо стоили столько же, сколько в начале 1960-х годов, а разницу между этой ценой и себестоимостью покрывали дотации, съедавшие огромную часть бюджета. Поскольку цена не отражала ни дефицита, ни издержек, товары распределялись не деньгами, а очередями, талонами и знакомствами.

К 1991 году это превратилось в коллапс. Талоны на мясо, масло, сахар, табак и водку действовали в большинстве городов. На руках у населения и на счетах в сберкассах скопились сотни миллиардов рублей, на которые нечего было купить - экономисты называли это «денежным навесом» и «подавленной инфляцией». Попытки действовать прежними методами лишь ухудшали положение: в январе 1991 года обмен крупных купюр в трехдневный срок вызвал панику, а повышение государственных цен в апреле 1991 года в два-три раза ударило по доходам, но дефицита не ликвидировало.

Осенью 1991 года к этому добавилось худшее: колхозы и совхозы отказывались сдавать урожай по государственным ценам, ожидая их повышения, и государственные заготовки зерна рухнули. Крупные города столкнулись с реальной угрозой нехватки продовольствия, в Москве и Петербурге обсуждались нормы выдачи хлеба. Валютных резервов не было, золотой запас был практически исчерпан, внешний долг СССР приближался к сотне миллиардов долларов, а новых кредитов не давали. Союзные структуры к декабрю не управляли ничем, и после Беловежских соглашений ответственность за происходящее перешла к российскому правительству.

Правительство Гайдара

6 ноября 1991 года Борис Ельцин возглавил правительство сам, оставив за собой пост президента, а экономический блок передал тридцатипятилетнему Егору Гайдару, назначенному заместителем председателя правительства.

Гайдар был фигурой необычной для этой роли. Внук писателя Аркадия Гайдара и, по линии матери, сказочника Павла Бажова, он вырос в семье военного журналиста, окончил экономический факультет Московского университета, работал в академических институтах и заведовал отделом экономики в журнале «Коммунист» и в газете «Правда» - то есть принадлежал к вполне благополучному советскому научному слою. С начала 1980-х годов он участвовал в неформальных семинарах молодых экономистов, где обсуждали то, о чем в печати писать было нельзя: рыночные реформы, опыт Венгрии и Югославии, работы западных авторов. Из этого круга вышла почти вся его будущая команда.

В правительство пришли Анатолий Чубайс, которому поручили приватизацию, Александр Шохин, Петр Авен, Андрей Нечаев, Владимир Лопухин, позже Борис Федоров. Средний возраст был около тридцати пяти лет, почти никто не имел опыта управления. Вице-президент Александр Руцкой назвал их «мальчиками в розовых штанишках», а сами они говорили о себе как о «правительстве камикадзе», понимая, что на непопулярных мерах политически сгорят.

Их программа опиралась на опыт стран, уже прошедших этот путь: Польши, где с 1990 года действовал план Лешека Бальцеровича, и латиноамериканских стабилизаций. Советником российского правительства стал американский экономист Джеффри Сакс, участвовавший в польской реформе. Логика была такой: сначала освободить цены, чтобы товар появился и деньги заработали, одновременно сжать бюджетный дефицит и денежную эмиссию, чтобы инфляция не стала безудержной, затем приватизировать предприятия, чтобы появился настоящий собственник.

28 октября 1991 года Ельцин объявил этот курс на Съезде народных депутатов России. Он говорил о тяжелых шести-восьми месяцах и обещал стабилизацию к осени 1992 года. Ему же приписывают обещание лечь на рельсы, если жизнь людей ухудшится, - формулировка и обстоятельства этого высказывания передаются по-разному, но запомнилось оно всем. 3 декабря был подписан указ о мерах по либерализации цен, назначивший дату на 2 января.

2 января 1992 года

В этот день свободными стали около девяноста процентов розничных и примерно восемьдесят процентов оптовых цен. Государственное регулирование сохранили на хлеб, молоко, сахар, соль, водку, лекарства, коммунальные услуги, транспорт и - принципиально важно - на энергоносители: нефть, газ, уголь и электричество остались в разы дешевле мировых.

Эффект был мгновенным и двойным. Товар появился: сначала на рынках и в коммерческих магазинах, затем и в государственных, и к концу 1992 года талоны исчезли, а очередь перестала быть главным способом распределения. Для людей, десять лет проживших в дефиците, это было ощутимым переломом - хотя многие товары оказались по карману далеко не всем.

Вторым эффектом стал скачок цен, превысивший все расчеты. Правительство ожидало подорожания в три-пять раз с последующей стабилизацией. За один январь 1992 года цены выросли примерно на 245 процентов, то есть в три с половиной раза, и дальше продолжали расти каждый месяц. За 1992 год инфляция составила около двух с половиной тысяч процентов. Купюры номиналом в 10 тысяч, затем в 50 и 100 тысяч рублей, которые выпускались в следующие годы, были прямым следствием.

Свобода торговли

29 января 1992 года был подписан указ о свободе торговли, разрешивший любому гражданину и предприятию торговать практически где угодно без специальных разрешений, кроме мест, где это прямо запрещено. Это решение изменило облик городов быстрее любого другого.

У станций метро, на вокзалах и в переходах возникли рынки и ряды, затем ряды сменились киосками, а киоски - ларьками и павильонами. Торговали всем: сигаретами, спиртом, одеждой, видеокассетами, китайскими пуховиками и турецкими куртками. Появилась профессия «челнока» - человека, который сам ездил за товаром в Турцию, Польшу, Китай или Эмираты и сам его продавал; этим занимались миллионы, в том числе инженеры, учителя и научные сотрудники, чьи институты перестали платить. Одновременно появились и спутники такой торговли: рэкет, контроль рынков криминальными группировками, подпольный алкоголь, от которого гибли люди.

Для одних это была эпоха унижения, когда кандидат наук стоял с лотком; для других - первая в жизни возможность заработать самостоятельно.

Как это выглядело в магазине

Для человека, пришедшего в магазин в январе 1992 года, перемена выглядела так: на полках появился товар, а ценники стали неузнаваемыми. Молоко, хлеб, колбаса подорожали в разы в течение нескольких недель, причем цены менялись не раз в год, как прежде, а почти ежедневно - в государственных магазинах их переписывали мелом, в коммерческих печатали заново.

Появилось само понятие «коммерческий магазин» - поначалу небольшие помещения, где за большие деньги продавали то, чего раньше не бывало вовсе: импортные консервы, растворимый кофе, шоколадные батончики, газированные напитки в жестяных банках, спиртные напитки с незнакомыми названиями. Несколько марок зарубежных сладостей и напитков стали для целого поколения символами той зимы - не потому, что были чем-то особенным, а потому что первыми обозначили, что мир товаров существует.

Для разных людей это означало разное. Работающий горожанин с подработкой мог покупать больше и разнообразнее, чем годом раньше, когда деньги были, а товара не было. Пенсионер, живший на фиксированную выплату, которая отставала от цен на месяцы, оказался в положении, когда прилавок полон, а купить нечего. Именно это сочетание - изобилие на витрине и невозможность его себе позволить - запомнилось как главная примета начала 1990-х годов и объясняет, почему оценки реформы в обществе до сих пор так расходятся.

Деньги, которых стало слишком много

Вторая половина замысла - жесткая денежная политика - не выполнилась. Причин было несколько.

Правительство, нуждаясь в доходах, с 1 января 1992 года ввело налог на добавленную стоимость по ставке 28 процентов - очень высокой, но собираемость оказалась плохой. Предприятия, лишившиеся госзаказа и оборотных средств, требовали кредитов, и давление на власть было огромным: за ними стояли директора, профсоюзы и депутаты.

Главным же каналом эмиссии стал Центральный банк, который подчинялся не правительству, а парламенту. Он выдавал предприятиям и отраслям дешевые кредиты, а также кредитовал бывшие союзные республики, остававшиеся в рублевой зоне: рубли, выпущенные в Киеве, Алма-Ате или Тбилиси, приходили на российский рынок. С июля 1992 года банк возглавил Виктор Геращенко, последний председатель Госбанка СССР, считавший сжатие денежной массы губительным для промышленности. Джеффри Саксу приписывают резкое высказывание о нем как о худшем руководителе центрального банка в мире; сам Геращенко отвечал, что спасал предприятия от остановки.

В результате получилось худшее сочетание: цены свободны, а денег печатается все больше. Именно поэтому сам Гайдар впоследствии настаивал, что настоящей «шоковой терапии» в России не было - была либерализация без стабилизации, то есть половина реформы.

Рублевая зона разрушилась сама: к 1993 году единая валюта стала невозможной, и в июле 1993 года в России была проведена денежная реформа, изъявшая из обращения советские купюры и окончательно разделившая денежные системы новых государств.

Сбережения

Самым тяжелым и самым памятным последствием стало обесценивание вкладов. На счетах в сберкассах лежали накопления, которые люди собирали годами - «на машину», «на кооперативную квартиру», «на старость». Эти суммы были номинированы в рублях, и за 1992-1993 годы они превратились в ничто: вклад, на который до реформы можно было купить автомобиль, стал стоить несколько поездок на транспорте.

Формально деньги не отбирали - они обесценились. Для пострадавших разница была несущественной. Вопрос о компенсации советских вкладов обсуждается в России до сих пор: соответствующий закон был принят в 1995 году, признал вклады внутренним долгом государства, но его исполнение неоднократно откладывалось и в полном объеме так и не состоялось.

Отдельным явлением стали финансовые пирамиды, собиравшие остатки сбережений у людей, впервые столкнувшихся с частными финансами и обещаниями высокой доходности. Их крах в 1994 году разорил миллионы вкладчиков.

Что стало с людьми

Реальные располагаемые доходы населения в 1992 году сократились, по разным расчетам, примерно на сорок-пятьдесят процентов. Пенсии и бюджетные зарплаты отставали от цен, их выплата задерживалась на месяцы. Предприятия, не имея денег, рассчитывались с работниками продукцией или не рассчитывались вовсе; распространился бартер.

Производство падало: валовой продукт в 1992 году сократился примерно на пятнадцать процентов, промышленное производство - почти на двадцать, и спад продолжался до середины десятилетия. Сильнее всего пострадали отрасли, жившие на государственном заказе: военная промышленность, станкостроение, часть науки. Закрывались конструкторские бюро и институты, начался массовый отток специалистов за границу и в торговлю.

Демографические показатели ухудшились резко. Ожидаемая продолжительность жизни мужчин в России упала примерно с 64 лет в 1990 году до менее 58 лет к 1994 году - падение, редкое для страны, не ведущей войну. Выросла смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, отравлений, травм и убийств. О том, в какой мере это было следствием именно реформ, а в какой - распада системы здравоохранения, алкоголизации, стресса и роста преступности, идет длительный научный спор; большинство исследователей считает причины комплексными, но связывает всплеск смертности с социальным кризисом первой половины 1990-х годов.

Одновременно появилось то, чего прежде не было: частное предпринимательство, свободный выезд за границу, импортные товары, независимая печать, возможность заниматься своим делом. Для части общества - прежде всего молодой и городской - 1990-е годы оказались временем возможностей, и этот раскол в оценках прошел через все общество и сохраняется до сих пор.

Приватизация

Логическим продолжением стала передача государственной собственности в частные руки, которую вел Анатолий Чубайс. 14 августа 1992 года был подписан указ о приватизационных чеках: каждый гражданин России получал ваучер номиналом в десять тысяч рублей, который можно было вложить в акции предприятия, продать или отдать в инвестиционный фонд. Выдача началась в октябре 1992 года, всего было выпущено около ста пятидесяти миллионов чеков.

Идея состояла в том, чтобы быстро и всем поровну распределить собственность и создать слой владельцев. На практике номинал ваучера, установленный в условиях тысячепроцентной инфляции, обесценился в считанные месяцы; большинство людей, не понимая, что делать с бумагой, продавали ее за небольшие деньги или вкладывали в фонды, многие из которых исчезли. Собственность в итоге сосредоточилась у директоров предприятий и у тех, кто сумел скупить чеки и участвовать в залоговых аукционах середины 1990-х. Приватизация стала отдельной большой темой и источником устойчивого представления о несправедливости произошедшего.

Политическая борьба

Реформа почти сразу превратилась в предмет жесткого конфликта между правительством и Съездом народных депутатов. В апреле 1992 года Шестой съезд принял резко критическое постановление о ходе реформ; правительство в ответ заявило о готовности уйти, и был достигнут компромисс. В июне 1992 года Гайдар стал исполняющим обязанности председателя правительства, но утвердить его съезд отказался, и 14 декабря 1992 года главой правительства был назначен Виктор Черномырдин - опытный хозяйственник, бывший министр газовой промышленности.

Черномырдин, от которого ожидали разворота, в целом продолжил прежний курс, хотя и мягче. Конфликт между президентом и парламентом, одним из главных предметов которого была экономическая политика, продолжал нарастать и в октябре 1993 года закончился вооруженным столкновением в Москве. Гайдар еще раз входил в правительство в 1993-1994 годах, затем занимался партийной политикой и наукой; он умер в 2009 году в возрасте 53 лет.

Запад и обещанная помощь

На внешнюю поддержку российское правительство рассчитывало серьезно, по образцу того, что получили страны Восточной Европы. В апреле 1992 года был объявлен пакет помощи на 24 миллиарда долларов, однако в реальности поступила малая его часть: первый кредит Международного валютного фонда на миллиард долларов был получен в августе 1992 года, остальное обставлялось условиями и откладывалось. Не состоялся и ожидавшийся стабилизационный фонд для поддержки рубля.

Сторонники реформ впоследствии указывали на это как на одну из причин неудачи стабилизации: без внешнего фонда удержать курс и остановить эмиссию было крайне трудно. Критики возражают, что вопрос был не в западных деньгах, а в собственной политике, и что помощь в основном шла связанными кредитами и продовольственными поставками, которые создавали долг, но не решали проблем.

Что было дальше

Инфляцию удалось сбить не сразу: она оставалась трехзначной до 1995 года и опустилась до разумных значений только к 1997-му. Экономический спад прекратился лишь к 1997 году, после чего в августе 1998 года случился новый кризис - отказ государства платить по своим краткосрочным обязательствам и обвал рубля. Устойчивый рост начался с 1999 года и во многом опирался на подорожание нефти, но шел уже в экономике, где существовали частная собственность, банки, рынки и конвертируемая валюта - то, чего в 1991 году не было.

Сам термин «шоковая терапия» прижился в русском языке именно с 1992 года и приобрел отрицательный смысл, хотя экономисты, проводившие реформу, возражали, что к России он неприменим, поскольку шок был, а терапии не было.

Итоги

• 2 января 1992 года в России были освобождены около девяноста процентов розничных цен; государственное регулирование сохранилось на узкий круг товаров и на энергоносители.
• Всеобщий дефицит и талоны исчезли в течение года; товар вернулся в магазины.
• Цены за 1992 год выросли примерно в двадцать пять раз; сбережения населения обесценились практически полностью, компенсация советских вкладов не произведена до сих пор.
• Реальные доходы населения упали примерно вдвое; валовой продукт сократился на пятнадцать процентов, промышленное производство - почти на двадцать.
• Указ о свободе торговли изменил облик городов и дал миллионам людей источник дохода, одновременно создав среду для рэкета и теневой торговли.
• Денежная стабилизация не удалась: эмиссия Центрального банка и кредитование рублевой зоны поддерживали инфляцию; рублевая зона распалась к 1993 году.
• С октября 1992 года началась ваучерная приватизация, не создавшая массового слоя собственников.
• Правительство Гайдара было отстранено в декабре 1992 года, но заданный им курс в основных чертах сохранился.