Массовые убийства в Индонезии (1965-1966)

Коммунисты в стране тысячи островов

К середине 1960-х годов Коммунистическая партия Индонезии (КПИ, PKI) была крупнейшей коммунистической партией капиталистического мира и третьей по численности в мире после советской и китайской. По ее собственным данным, в ней состояло около трех миллионов человек, а в связанных с ней организациях - крестьянском фронте БТИ, профсоюзном объединении СОБСИ, женском движении «Гервани», молодежной организации «Пемуда Ракьят», объединении деятелей культуры «Лекра» - до двадцати миллионов. Партия возглавлялась молодым руководством во главе с Дипой Нусантарой Айдитом, пришедшим к власти в партии в начале 1950-х годов.

У КПИ было тяжелое прошлое. В 1926-1927 годах ее восстание против голландцев было разгромлено, а в сентябре 1948 года, в разгар войны за независимость, коммунисты подняли выступление в городе Мадиун на Восточной Яве. Республиканская армия подавила его, тысячи человек погибли. Для многих индонезийских офицеров «Мадиунское дело» осталось доказательством того, что коммунисты способны ударить в спину. Это недоверие сыграло огромную роль в 1965 году.

Айдит выбрал иной путь: партия отказалась от вооруженной борьбы, участвовала в выборах и делала ставку на союз с президентом Сукарно. На выборах 1955 года она получила около 16 % голосов и стала четвертой силой в стране, а на местных выборах 1957 года на Яве вышла на первое место.

Опорой партии были бедные крестьяне Явы и Бали - перенаселенных островов, где у большинства не было земли или был крошечный надел. КПИ обещала им землю, кредиты и защиту от помещиков и ростовщиков. В городах ее поддерживали рабочие плантаций, портов и железных дорог, часть интеллигенции и художников.

«Направляемая демократия» и НАСАКОМ

С конца 1950-х годов Сукарно правил в рамках системы, которую сам назвал «направляемой демократией». Парламентская система была свернута, ряд партий запрещен, а президент выступал верховным арбитром между тремя силами, которые он объединил формулой НАСАКОМ - национализм, религия и коммунизм. На практике главными игроками были армия и КПИ, а Сукарно балансировал между ними, используя каждую как противовес другой.

Армия, особенно после введения военного положения в 1957 году и национализации голландских предприятий, превратилась в самостоятельную политическую и хозяйственную силу: офицеры управляли плантациями, нефтяными предприятиями и торговлей. Многие генералы были настроены резко антикоммунистически. Начальником штаба сухопутных войск с 1962 года был генерал Ахмад Яни, министром обороны - генерал Абдул Харис Насутион.

Внешняя политика Сукарно все сильнее сдвигалась влево. Конфронтация с Малайзией, выход из ООН в январе 1965 года, сближение с Пекином и лозунги об «оси Джакарта - Пномпень - Ханой - Пекин - Пхеньян» тревожили Вашингтон и Лондон. В августе 1964 года Сукарно назвал наступающий год «годом опасной жизни» (по-итальянски vivere pericoloso) - выражение, позже давшее название известному фильму о тех событиях.

Накал 1964-1965 годов

В деревнях Явы и Бали напряжение росло с 1963 года. Закон о земельной реформе 1960 года исполнялся медленно, и активисты БТИ начали так называемые «односторонние действия» - захватывали землю, которую считали подлежащей перераспределению. Часто она принадлежала мусульманским религиозным учителям, мечетям и религиозным фондам, а также местным знатным семьям. Столкновения между крестьянами-коммунистами и молодежью мусульманской организации «Нахдатул Улама» (НУ) стали обычным делом. Конфликт, начавшийся как спор о земле, приобретал религиозную окраску: противники КПИ называли коммунистов безбожниками, врагами ислама.

Политический климат накалялся и в Джакарте. Деятели «Лекры» добивались запрета неугодных писателей. КПИ требовала создать «пятую силу» - вооруженную милицию из рабочих и крестьян в дополнение к армии, флоту, ВВС и полиции. По имеющимся сведениям, Китай предлагал поставить для нее оружие. Армейское командование видело в этой идее угрозу своей монополии на силу.

Ходили слухи о существовании «Совета генералов», якобы готовившего переворот против Сукарно. В августе 1965 года президент во время выступления почувствовал себя плохо, и в столице заговорили о том, что он скоро умрет. Вопрос, кто унаследует власть - армия или коммунисты, - стал казаться решаемым в ближайшие месяцы.

Ночь на 1 октября 1965 года

Ранним утром 1 октября 1965 года отряды из нескольких воинских частей, в том числе из батальона президентской охраны «Чакрабирава» под командованием подполковника Унтунга, выехали к домам семи высших генералов. Генерала Яни и еще двоих застрелили при попытке задержания, остальных захватили живыми. Генерал Насутион сумел перебраться через стену и спрятаться; вместо него увезли его адъютанта, лейтенанта Пьера Тендеана. Пятилетняя дочь Насутиона Аде Ирма Сурьяни была тяжело ранена и через несколько дней умерла.

Захваченных отвезли в район Лубанг Буайя («Крокодилья яма») рядом с авиабазой Халим на окраине Джакарты, где находился учебный лагерь молодежных организаций, связанных с КПИ. Там пленных убили, а тела бросили в старый колодец. Погибли генералы Ахмад Яни, Супрапто, Харьоно, Сисвондо Парман, Панджайтан, Сутойо Сисвомихарджо и лейтенант Тендеан. На следующий день в Джокьякарте были убиты еще два офицера.

Утром заговорщики заняли радиостанцию и объявили, что «Движение 30 сентября» предотвратило переворот «Совета генералов», а власть переходит к «Революционному совету». Сукарно, узнав о происходящем, отправился на авиабазу Халим, где находились организаторы и командующий ВВС Омар Дхани.

Генерал-майор Сухарто, командующий стратегическим резервом сухопутных войск (Кострад), в списке на захват не значился. Почему - один из самых обсуждаемых вопросов этой истории. Он взял командование армией на себя, вечером того же дня без боя вернул радиостанцию и центр столицы, а к 2 октября заставил участников выступления рассеяться. «Движение» продержалось меньше двух суток.

Кто стоял за «Движением 30 сентября»

Версия армии, ставшая официальной на тридцать с лишним лет, гласила: переворот организовала КПИ. Историки до сих пор спорят о деталях. Наиболее обоснованная, хотя и не общепринятая, реконструкция (в частности, у историка Джона Роузы) состоит в следующем: операцию спланировали несколько офицеров вместе с Сьямом Камарузаманом, руководителем тайного «Специального бюро» КПИ, которое поддерживало связи с военными, и с ведома Айдита, но без участия партии как массовой организации. Миллионы членов КПИ и ее организаций о заговоре ничего не знали.

Существуют и другие версии. По одной, это был внутриармейский конфликт, которым воспользовались. По другой, Сукарно знал о планах. По третьей, Сухарто был предупрежден заранее: один из организаторов, полковник Латиф, позже утверждал, что накануне сообщал ему о готовящейся акции. Есть и версии о роли иностранных спецслужб, но прямых доказательств их участия в самом выступлении не представлено.

Пропаганда о Лубанг Буайя

3-4 октября тела генералов извлекли из колодца, и армия развернула мощную пропагандистскую кампанию. Подконтрольные военным газеты писали, что перед смертью генералов изуродовали, выкололи им глаза и оскопили, а женщины из «Гервани» в ходе оргии танцевали вокруг них. Эти рассказы вызвали в стране волну ярости.

На деле официальные протоколы вскрытия, проведенного по приказу Сухарто, фиксировали огнестрельные ранения и травмы от ударов, но никаких следов увечий, описанных в газетах. Эти документы были опубликованы американским исследователем Бенедиктом Андерсоном лишь в 1987 году. Миф о «Гервани» стал одним из главных инструментов разжигания ненависти - и заодно на десятилетия скомпрометировал независимое женское движение Индонезии.

Начало расправы

Уже через несколько дней после 1 октября армия объявила КПИ ответственной за «предательство». В Джакарте были сожжены здание ЦК партии и дома ее руководителей. Создавались «фронты действия» антикоммунистической молодежи и студентов. Армейские радиостанции и газеты призывали «уничтожить» коммунистов «до корней».

Одним из первых регионов, где начались массовые убийства, стал Ачех на севере Суматры: там, по документам, изученным историком Джесс Мелвин, армейское командование уже в первые дни октября приказало населению помогать «уничтожению» КПИ. Внутренние армейские документы из Ачеха, обнаруженные в 2010-х годах, стали одним из главных доказательств того, что убийства были организованы военными, а не возникли как стихийная вспышка народного гнева.

Ключевую роль сыграли парашютно-десантные части специального назначения (РПКАД) под командованием полковника Сарво Эдди Вибово. В конце октября они вошли в Центральную Яву, в ноябре - в Восточную, в декабре - на Бали. Схема повторялась: войска арестовывали местных руководителей КПИ, раздавали оружие и списки антикоммунистическим ополчениям, обучали их и затем позволяли - или поручали - им проводить убийства. Там, где армия появлялась поздно, как на Бали, массовые убийства и начинались позже.

Ява: ополчения и реки

На Центральной Яве, где КПИ была особенно сильна, в некоторых районах коммунисты пытались сопротивляться, но силы были несопоставимы. На Восточной Яве главными исполнителями стали молодежное крыло «Нахдатул Улама» «Ансор» и его отряды «Бансер». Для многих их участников это была одновременно религиозная борьба с «безбожниками» и расплата за земельные конфликты последних лет. В отдельных районах в убийствах участвовали также члены Национальной партии, христианских организаций и просто местные жители, сводившие личные счеты.

Людей забирали ночью по спискам, составленным армией и местными старостами, увозили к рекам, на плантации или в лес и убивали - чаще всего мачете, ножами и холодным оружием, реже из огнестрельного оружия. Тела бросали в реки и общие ямы. По многочисленным свидетельствам, реки Брантас на Восточной Яве и река Соло (Бенгаван Соло), протекающая через Центральную и Восточную Яву были забиты трупами, и жители ниже по течению месяцами не ели рыбу.

Жертвами становились не только члены партии, но и все, кого считали связанными с ней: члены крестьянского фронта, профсоюзов, женских и молодежных организаций, школьные учителя, деревенские активисты, художники и музыканты «Лекры», бывшие учащиеся, когда-то подписавшиеся под каким-нибудь списком. Нередко убивали целые семьи. Бывало, что люди становились жертвами из-за соседских ссор, земельных споров или долгов.

Бали

На Бали, острове с индуистским большинством, политическое соперничество между КПИ и Национальной партией было особенно острым. Насилие вспыхнуло в декабре 1965 года, после прибытия войск РПКАД. Боевые отряды Национальной партии, известные как «таменг», вместе с армией за несколько недель убили, по разным оценкам, около 80 тысяч человек - около пяти процентов населения острова; некоторые исследователи называют и более высокие цифры. Деревни сжигались целиком. Через несколько лет на этот остров начнут массово приезжать иностранные туристы, почти ничего не знающие о том, что здесь произошло.

Суматра и другие острова

На Северной Суматре, на огромных плантациях вокруг города Медан, профсоюз плантационных рабочих был одним из оплотов КПИ. Здесь убийствами руководили армия и военизированные молодежные организации, в том числе «Пемуда Панкасила», связанная с местным криминальным миром. Палачами становились и бандиты, торговавшие билетами в кинотеатрах на черном рынке, - об одном из них, Анваре Конго, почти полвека спустя был снят документальный фильм «Акт убийства». Расправы проходили также на Малых Зондских островах (Флорес, Сумба, Тимор), в Сулавеси и Калимантане, хотя о них известно меньше.

Удар по китайской общине

Среди жертв было немало этнических китайцев. Китайская община, многочисленная в торговле и ремесле, традиционно вызывала зависть и неприязнь, а теперь ее связывали с коммунистическим Китаем, который считался покровителем КПИ. В ряде городов громили китайские лавки и дома, в 1966 году толпы нападали на посольство КНР в Джакарте.

В 1967 году в Западном Калимантане армия, проводившая операцию против коммунистических партизан у границы с Малайзией, натравила местных даяков на китайских крестьян; десятки тысяч китайцев были изгнаны из сельских районов, тысячи, по разным оценкам, погибли. Китай отправлял суда, чтобы вывезти часть желающих уехать. Режим Сухарто запретил китайские школы, газеты и публичное использование иероглифов, вынуждал китайцев брать индонезийские имена. В октябре 1967 года дипломатические отношения между Индонезией и КНР были «заморожены» и восстановлены только в 1990 году.

При этом историки отмечают, что большинство погибших в 1965-1966 годах были все же индонезийцами-яванцами и балийцами, а не китайцами; насилие против китайцев было важной, но не главной частью общей расправы.

Сколько погибло

Точное число убитых неизвестно и, скорее всего, никогда не будет установлено: учета никто не вел, а документы, если и существовали, остаются засекреченными или уничтожены. В декабре 1965 года комиссия, созданная еще при Сукарно, назвала цифру в 78 тысяч, однако, по рассказам, один из ее членов позже признавал, что реальное число примерно в десять раз больше. Сарво Эдди Вибово, по имеющимся сведениям, однажды говорил о трех миллионах погибших. Большинство историков принимают оценку от 500 тысяч до миллиона человек; некоторые называют и более высокие числа.

Сотни тысяч человек - по разным подсчетам, от 600 тысяч до более чем миллиона за разные годы - прошли через аресты. Их разделили на категории: «A» (предполагаемые прямые участники заговора, которых предавали суду), «B» (активисты, которых держали без суда) и «C» (рядовые члены и «сочувствующие»). Военные трибуналы приговорили к смерти ряд руководителей «Движения 30 сентября» и КПИ; некоторые смертные приговоры приводились в исполнение и в 1980-е годы.

Остров Буру и «ЕТ»

С 1969 года более десяти тысяч заключенных категории «B» были отправлены на остров Буру в Молуккском архипелаге, где их заставляли расчищать джунгли и строить поселения. Среди них был крупнейший индонезийский писатель Прамудья Ананта Тур, арестованный в октябре 1965 года. На Буру, долгое время лишенный бумаги и ручки, он сочинял и рассказывал товарищам по лагерю романы, ставшие впоследствии «Буруанским квартетом» - одним из главных произведений индонезийской литературы. Его освободили в 1979 году, но книги были запрещены, а сам он до конца 1990-х годов находился под надзором.

Под давлением международных правозащитных организаций, в первую очередь «Международной амнистии», и западных правительств большинство заключенных было освобождено к концу 1970-х годов. Но освобождение не означало свободы. В удостоверениях личности бывших политзаключенных ставились буквы «ЕТ» («бывший заключенный»). Им и их детям был закрыт путь на государственную службу, в армию, в учителя, в журналистику; требовалось доказать «чистоту среды» - отсутствие родственников-коммунистов. Клеймо распространялось на семьи на десятилетия.

Падение Сукарно и «Новый порядок»

Сукарно пытался остановить расправу и сохранить КПИ, называл события 1 октября «рябью в океане революции», но его власть таяла. Студенческие «фронты действия», поддерживаемые армией, устраивали демонстрации против президента и его министров.

11 марта 1966 года, во время заседания кабинета, к дворцу подошли войска без опознавательных знаков. Сукарно уехал в загородную резиденцию в Богоре, и там в тот же день, после визита трех посланных Сухарто генералов, подписал документ, известный как «Суперсемар» (сокращение от «Приказ 11 марта»), который передавал Сухарто полномочия принимать любые меры для «восстановления порядка». Уже на следующий день Сухарто запретил КПИ. Подлинник документа так и не был найден, и о его точном содержании до сих пор спорят. В марте 1967 года Временный народный консультативный конгресс лишил Сукарно власти и назначил Сухарто исполняющим обязанности президента, в 1968 году он стал президентом. Сукарно умер под домашним арестом в июне 1970 года.

«Новый порядок» Сухарто резко развернул страну. Индонезия прекратила конфронтацию с Малайзией, в сентябре 1966 года вернулась в ООН, в 1967 году стала одним из основателей АСЕАН. Группа экономистов, получивших образование в Калифорнийском университете в Беркли («мафия Беркли»), провела стабилизацию, а закон 1967 года об иностранных инвестициях открыл страну для западных компаний. Одной из первых стала американская горнорудная Freeport, получившая права на разработку меди в Западном Папуа.

Запад: знание и поддержка

Западные правительства встретили поворот в Индонезии с явным облегчением. Американская пресса писала о нем как о лучших для Запада новостях в Азии за многие годы. Рассекреченные документы показывают, что США, Великобритания и Австралия знали о масштабах убийств почти с самого начала.

Посольство США во главе с послом Маршаллом Грином, по имеющимся сведениям, тайно выделило антикоммунистическому «фронту действия» средства (речь шла о 50 миллионах рупий, переданных через Адама Малика), поставляло армии средства связи и обещало помощь. В 1990 году журналистка Кэти Кадейн сообщила, что сотрудник политического отдела посольства Роберт Мартенс передал армии списки с несколькими тысячами имен руководителей и активистов КПИ; сам Мартенс подтверждал передачу списков, но утверждал, что они были составлены по открытым источникам и не играли решающей роли. В 2017 году Архив национальной безопасности США опубликовал тысячи рассекреченных телеграмм посольства в Джакарте, подробно сообщавших в Вашингтон об убийствах.

Британия вела из Сингапура пропагандистскую кампанию против КПИ и Сукарно, в том числе распространяя материалы, призванные усилить ненависть к коммунистам; британские военные во время конфронтации гарантировали индонезийской армии, что не воспользуются ситуацией, пока она «занята» внутри страны.

Москва и Пекин

КПИ к середине 1960-х годов в советско-китайском расколе встала на сторону Пекина, и Советский Союз реагировал сдержанно. Советская печать осуждала преследования коммунистов, но Москва не разорвала отношения с Джакартой и, по имеющимся сведениям, стремилась сохранить влияние в Индонезии и вернуть долги за поставленное при Сукарно оружие. Китай протестовал гораздо резче, обвиняя индонезийские власти в преследовании китайцев и коммунистов, что привело к нападениям на китайские дипломатические учреждения и замораживанию отношений. Для Пекина уничтожение крупнейшей союзной компартии стало тяжелым ударом.

Тридцать лет молчания

При Сухарто официальная версия событий была неприкосновенна. 1 октября стало «Днем святости Панча Силы» - государственной идеологии. На месте колодца в Лубанг Буайя построили мемориал. В 1984 году вышел государственный фильм «Предательство Движения 30 сентября / КПИ» с натуралистическими сценами пыток генералов; до 1998 года его ежегодно показывали по телевидению, а школьников водили на просмотры. Сами убийства в учебниках не упоминались или подавались как оправданная самооборона народа от коммунистов. Хранение марксистской литературы было запрещено, запрет КПИ действует до сих пор.

Пережившие расправу и родственники убитых молчали - публичный разговор о погибших был опасен. Во многих деревнях убийцы и семьи жертв десятилетиями жили по соседству.

После 1998 года

После падения Сухарто в мае 1998 года на фоне азиатского финансового кризиса начались первые попытки говорить о 1965 годе. Президент Абдуррахман Вахид, бывший руководитель «Нахдатул Улама», в 2000 году принес извинения за участие организации в убийствах и предлагал отменить запрет на марксизм, но встретил сильное сопротивление. Родственники погибших и исследователи начали раскапывать массовые захоронения, нередко сталкиваясь с противодействием местных властей и исламистских групп.

В 2012 году Национальная комиссия по правам человека (Комнас ХАМ) после четырехлетнего расследования признала события 1965-1966 годов грубыми нарушениями прав человека и рекомендовала генеральной прокуратуре возбудить дела. Дела так и не были доведены до суда.

Мировое внимание к трагедии привлекли фильмы американского режиссера Джошуа Оппенхаймера. В «Акте убийства» (2012) бывшие палачи из Медана с гордостью инсценируют свои преступления в жанре гангстерского кино и мюзикла. Во «Взгляде тишины» (2014) окулист Ади Рукун, чей старший брат был убит до его рождения, проверяя зрение у пожилых людей, расспрашивает тех, кто участвовал в убийстве. Многие участники съемочных групп в Индонезии указаны в титрах как «Аноним».

В ноябре 2015 года в Гааге прошел Международный народный трибунал по 1965 году - общественный, не имевший юридической силы. В решении 2016 года судьи квалифицировали события как преступления против человечности и пришли к выводу о соучастии США, Великобритании и Австралии. В 2016 году в Джакарте впервые прошел официальный симпозиум о событиях 1965 года с участием выживших и военных.

В январе 2023 года президент Джоко Видодо официально признал 12 случаев грубых нарушений прав человека в истории страны, в том числе события 1965-1966 годов, и выразил сожаление, но без извинений и без уголовного преследования. В октябре 2024 года президентом стал Прабово Субианто, бывший генерал и бывший зять Сухарто. 10 ноября 2025 года Сухарто был посмертно удостоен звания национального героя Индонезии, что вызвало протесты правозащитников и родственников жертв.

Культурный след

События 1965 года стали фоном романа австралийского писателя Кристофера Коха «Год опасной жизни» (1978) и одноименного фильма Питера Уира (1982) с Мелом Гибсоном и Сигурни Уивер. В самой Индонезии после 1998 года появились романы, мемуары и исследования, в том числе книги писательницы Лейлы Чудори и романиста Эки Курниавана, где тема 1965 года проходит через судьбы нескольких поколений. Многие выжившие оставили устные свидетельства, собранные исследователями и правозащитниками.

Моральная оценка

Массовые убийства в Индонезии 1965-1966 годов были преступлением против человечности и одним из крупнейших массовых убийств XX века. Сотни тысяч безоружных людей - крестьян, рабочих, учителей, женщин, подростков - были убиты не за совершенные ими действия, а за принадлежность или предполагаемую принадлежность к легальной политической партии и ее организациям, за происхождение или за то, что их имена оказались в списках. Убийство шести генералов группой заговорщиков ни в какой мере не оправдывает уничтожения сотен тысяч людей, ничего о заговоре не знавших.

Ответственность за эти преступления несут армейское руководство во главе с Сухарто, организовавшее и направлявшее кампанию, командиры частей, раздававшие оружие и списки, и руководители ополчений, проводившие убийства. Пропаганда, сознательно распространявшая ложь об увечьях генералов, превратила соседей в палачей. Западные правительства, знавшие о происходящем и поддерживавшие новую власть деньгами, оружием и сведениями, разделяют моральную ответственность за то, что расправа шла беспрепятственно. Десятилетия замалчивания, клеймо, наложенное на выживших и их детей, и отсутствие правосудия до сих пор продолжают это преступление.

Итоги

• В 1965-1966 годах в Индонезии были убиты, по разным оценкам, от 500 тысяч до миллиона человек, сотни тысяч прошли через тюрьмы и лагеря, в том числе лагерь на острове Буру.
• КПИ, третья по численности коммунистическая партия мира, была полностью уничтожена и запрещена; запрет действует до сих пор.
• Сукарно лишился власти, а генерал Сухарто установил режим «Нового порядка», продержавшийся до 1998 года.
• Индонезия прекратила конфронтацию с Малайзией, вернулась в ООН, стала основателем АСЕАН и одним из главных союзников Запада в Юго-Восточной Азии.
• Отношения с Китаем были заморожены на 23 года, китайская община подверглась насилию и принудительной ассимиляции.
• Для западных стран события в Индонезии стали одним из крупнейших успехов в холодной войне в Азии - и одновременно одной из самых замалчиваемых страниц их политики.
• Официального расследования с уголовными последствиями в Индонезии так и не проведено; выжившие и родственники жертв до сих пор добиваются признания и реабилитации.