Шаньтоуский тайфун

Город на краю дельты

Шаньтоу лежит на восточном побережье провинции Гуандун, в устье реки Ханьцзян, у залива, защищенного от открытого моря лишь отчасти.

Область вокруг него - историческая земля Чаочжоу, населенная народом, говорящим на особом диалекте, так называемом чаочжоуском, непонятном для жителей Кантона и почти непонятном для жителей соседнего Фуцзяня. Это была одна из самых плотно населенных частей Китая: плодородная дельта, где выращивали рис, сахарный тростник, овощи, а земли на человека приходилось так мало, что крестьянские хозяйства были крошечными и возделывались с огородной тщательностью.

Нехватка земли гнала людей за море. С XVIII века чаочжоусцы в массе уходили в Сиам, Малайю, Голландскую Индию, Французский Индокитай. К началу XX века в Бангкоке они составляли основную часть китайской общины и контролировали значительную долю торговли рисом. Деньги, которые эмигранты отправляли на родину, были одним из главных источников доходов области; на них строились дома, храмы родовых общин и школы.

Сам Шаньтоу был открыт для иностранной торговли по Тяньцзиньскому договору 1858 года и превратился в оживленный порт с таможней под иностранным управлением, консульствами, конторами европейских фирм, миссиями и пароходными линиями на Гонконг, Сингапур и Бангкок. Через него уходили эмигранты и приходили их денежные переводы.

Существенно для дальнейшего то, что город и окрестные деревни стояли на низкой, почти не возвышающейся над морем равнине дельты. От моря их отделяли земляные дамбы.

Китай 1922 года

Катастрофа пришлась на время, когда в стране не было государства, способного на нее ответить.

Центральное правительство в Пекине контролировало немногое за пределами столичного округа. Провинции находились под властью военных губернаторов, воевавших между собой.

Гуандун переживал собственный кризис. За полтора месяца до тайфуна, 16 июня 1922 года, генерал Чэнь Цзюнмин, контролировавший провинцию, выступил против Сунь Ятсена, обстреляв его резиденцию в Кантоне. Сунь бежал на канонерскую лодку, несколько недель провел на ней на реке и в августе уехал в Шанхай. Шаньтоу входил в зону влияния Чэнь Цзюнмина, выходца из этих мест.

Власти провинции были заняты войной, казна - пуста, аппарата для оказания масштабной помощи не существовало.

Буря

Тайфун сформировался над Тихим океаном и в конце июля двигался на запад, в сторону южнокитайского побережья. Его путь отслеживала Гонконгская обсерватория, получавшая донесения с кораблей и береговых станций; средств наблюдения, позволяющих предсказать точное место выхода на берег, не существовало.

Вечером 2 августа 1922 года ветер в Шаньтоу начал усиливаться. Ночью буря вышла на побережье почти прямо на город.

Инструментальных данных о силе ветра почти нет: анемометры, если они и были, выходили из строя. Позднейшие реконструкции относят тайфун к самым сильным категориям, а давление в его центре, по некоторым оценкам, опускалось до уровня, характерного для сильнейших циклонов.

Вода

Больше всего людей погибло не от ветра, а от воды.

Штормовой нагон - подъем уровня моря, вызванный ураганным ветром, гонящим воду к берегу, и пониженным давлением в центре циклона - совпал, по всей видимости, с приливом. Вода поднялась, по разным оценкам, на три-четыре метра выше обычного уровня.

Земляные дамбы не выдержали. Морская вода хлынула на низменную равнину, затопив город и деревни. Все это происходило ночью, в темноте, под ураганным ветром и ливнем.

Дома в деревнях были в основном глинобитными или сложенными из необожженного кирпича; в воде они размокали и обрушивались. Людям было некуда бежать: возвышенностей в дельте почти нет, а бежать в темноте по затопленной местности невозможно. Спасались на крышах, на деревьях, на плавающих обломках.

По сообщениям того времени, в порту были сорваны с якорей и выброшены на берег суда, разрушены пристани, склады и значительная часть городских построек.

Утро

Рассвет 3 августа открыл картину, которую очевидцы описывали скупо и с трудом.

Затопленная равнина была усеяна трупами людей и животных, обломками домов, сорванными деревьями. Вода уходила медленно. Посевы риса, находившиеся в самой важной фазе, погибли под соленой водой, а засоленные поля не могли давать урожай еще долго.

Сразу возникла угроза эпидемий: в жаркую погоду в затопленной местности лежали тысячи тел. Погибших хоронили массово.

Уцелевшие остались без жилья, без продовольствия, без урожая и без сбережений: зерновые запасы в деревнях погибли вместе с домами.

Сколько погибло

Точного ответа нет, и это обстоятельство само по себе характеризует положение Китая 1922 года.

В городе Шаньтоу, по оценкам, основанным на донесениях иностранных консулов и миссионеров, погибли около пяти тысяч человек.

Гораздо больше жертв было в окрестных уездах, однако учета там не велось никакого. Цифры, приводимые в литературе, колеблются от шестидесяти до ста тысяч человек для всего пострадавшего района, а в отдельных источниках встречаются и более высокие оценки.

Эти цифры получены позднее, по сообщениям прессы, отчетам благотворительных организаций и местным хроникам, и проверить их невозможно. Вместе с тем даже нижние оценки ставят тайфун в число самых смертоносных тропических циклонов столетия.

Помощь

Государственной помощи в сколько-нибудь заметных масштабах не было. Помощь пришла от общества.

Местные организации. Торговые гильдии, благотворительные общества и храмовые организации Шаньтоу - традиционные институты, занимавшиеся помощью в бедствиях, погребением бездомных и раздачей риса, - взяли на себя основную работу по устройству выживших.

Иностранные миссии и консульства. Протестантские и католические миссии, давно работавшие в Шаньтоу, открыли свои здания для пострадавших и организовали медицинскую помощь. Иностранное сообщество порта участвовало в сборе средств.

Эмигранты. Решающую роль сыграли чаочжоуские общины Юго-Восточной Азии. Известия о бедствии быстро дошли до Бангкока, Сингапура, Пенанга, и там начался сбор денег. Эмигрантские ассоциации, объединенные по месту происхождения, имели прямые связи с конкретными уездами и деревнями, и средства шли по этим каналам напрямую.

Этот механизм - когда помощь пострадавшей китайской провинции оказывала прежде всего ее диаспора за рубежом - был характерен для южного Китая того времени и показывал, насколько тесно эмигранты были связаны с родными местами.

Гонконг и Шанхай. Благотворительные организации крупных торговых центров также собирали средства.

Сведения о масштабах собранной помощи фрагментарны.

Почему погибло так много

Анализ причин катастрофы, насколько его можно провести по имеющимся данным, сводится к нескольким обстоятельствам.

География. Низменная густонаселенная дельта на побережье, открытом тайфунам, была уязвима по определению. Тот же фактор повторяется во всех самых смертоносных катастрофах такого рода - в дельте Ганга в Бенгалии в 1970 году, в Бирме в 2008 году.

Нагон. Главная опасность тропического циклона для низких побережий - вода, а не ветер. В начале XX века это понималось плохо, и защита строилась в расчете на обычные приливы.

Отсутствие предупреждения. Системы оповещения, способной сообщить населению деревень о приближающейся буре, не существовало. Даже если бы предупреждение было, эвакуировать сотни тысяч людей было некуда.

Бедность и строительство. Непрочные дома из необожженного кирпича разрушались в воде за считанные часы.

Слабость государства. Военное противостояние в провинции и отсутствие центральной власти означали, что организованной реакции - ни до, ни после катастрофы - быть не могло.

После

Область восстанавливалась несколько лет. Засоленные поля требовали промывки, погибшие дамбы - восстановления, разрушенные дома - отстройки.

Катастрофа, как это нередко бывало в южном Китае, усилила эмиграцию: часть разоренных семей ушла за море, к родственникам в Сиам и Малайю.

Шаньтоу оставался крупным портом и центром эмиграции до 1930-х годов. В 1980 году он стал одной из четырех первых особых экономических зон Китайской Народной Республики - во многом именно благодаря связям с чаочжоуской диаспорой, чьи капиталы рассчитывали привлечь.

Место в истории

За пределами Китая катастрофа 1922 года почти забыта. Она произошла в отдаленной от столиц провинции, в стране, переживавшей распад, и не совпала ни с каким политическим сюжетом, который поддерживал бы к ней интерес.

В перечнях самых смертоносных тропических циклонов она обычно фигурирует во втором десятке - с оговоркой о крайней неопределенности данных.

В местной памяти Чаочжоу она сохранилась лучше: в семейных преданиях, в надписях на памятных стелах, в хрониках эмигрантских ассоциаций. Для многих семей, живущих сегодня в Таиланде и Малайзии, история переселения начинается именно с этого года.