Убийство Вальтера Ратенау

Сын электрической империи

Вальтер Ратенау родился 29 сентября 1867 года в Берлине в состоятельной еврейской семье.

Его отец Эмиль Ратенау был инженером и предпринимателем, одним из основателей германской электротехнической промышленности. В 1883 году он купил у Эдисона права на производство ламп накаливания в Германии и основал компанию, которая с 1887 года называлась Всеобщей электрической компанией, АЭГ. К началу XX века АЭГ стала одним из крупнейших промышленных концернов мира: электростанции, трамваи, кабели, двигатели, бытовые приборы.

Вальтер изучал физику, химию и философию в Берлине и Страсбурге, защитил диссертацию по физике, работал инженером на электрохимических предприятиях, затем вошел в правление отцовской компании. После смерти отца в 1915 году он стал председателем ее наблюдательного совета. Кроме того, он входил в правления десятков других компаний, и немецкие газеты называли его одним из трехсот человек, управлявших экономикой Европы, - формула, которую он сам однажды употребил в статье и которую потом годами цитировали против него антисемиты, приписывая ей зловещий смысл.

При этом он был писателем и мыслителем, а не только промышленником. Он выпустил множество книг и статей о кризисе современной цивилизации, о механизации жизни, о том, как соединить экономическую эффективность с духовной культурой. Его сочинения о грядущем обществе, где хозяйство служит общему благу, в годы войны расходились огромными тиражами. Он писал пьесы, рисовал, собирал искусство, дружил с писателями и художниками.

Современники описывали его как человека блестящего, одинокого, высокомерного и противоречивого. Он был евреем, отказавшимся от крещения, хотя оно открыло бы ему карьеру, и одновременно в юношеской статье резко призывал немецких евреев к ассимиляции. Он был богатейшим человеком, выступавшим за ограничение наследства. Он был патриотом, которого националисты считали чужаком.

Сырье для войны

В августе 1914 года Ратенау первым понял, что Германии грозит нехватка сырья. Британская морская блокада перерезала ввоз меди, каучука, селитры, хлопка, нефти, а генеральный штаб, рассчитывавший на короткую войну, запасов не создавал.

Он добился приема у военного министра и через несколько дней возглавил созданный при министерстве отдел военного сырья. За девять месяцев его работы был налажен учет всего стратегического сырья в стране, введено его принудительное распределение, созданы акционерные общества, скупавшие и распределявшие материалы, организован вывоз ресурсов с оккупированных территорий. Параллельно поддерживались работы по получению синтетических заменителей, прежде всего азотных соединений для взрывчатки из воздуха по методу Габера и Боша.

Без этой организации Германия, по мнению многих историков, не смогла бы воевать дольше первого года.

Весной 1915 года Ратенау ушел, столкнувшись с неприязнью военных. Позднее, в октябре 1918 года, когда командование запросило перемирия, он выступил с призывом к народному ополчению и продолжению войны - шаг, о котором потом вспоминали и союзники, и противники.

Политика исполнения

После революции Ратенау вступил в Немецкую демократическую партию - леволиберальную, одну из опор республиканской коалиции.

В мае 1921 года рейхсканцлер Йозеф Вирт, представитель католической партии Центра, назначил его министром восстановления. Задачей было налаживание отношений с союзниками по вопросу о репарациях.

Политика правительства получила название политики исполнения. Логика была такой: Германия будет честно пытаться исполнять требования Версальского договора и тем самым покажет на практике, что они невыполнимы, после чего союзники будут вынуждены пересмотреть условия. В октябре 1921 года Ратенау вел переговоры с Францией в Висбадене и договорился о замене части денежных репараций поставками товаров для восстановления разрушенных французских областей.

Для правых само слово «исполнение» было предательством: исполнять Версаль значило признавать его. Ратенау, один из самых видных сторонников этой линии, стал главной мишенью.

В ноябре 1921 года он ушел из правительства вслед за его отставкой из-за раздела Верхней Силезии, а 1 февраля 1922 года вернулся в него министром иностранных дел. Мать, по воспоминаниям, умоляла его не соглашаться. Он понимал риск.

Рапалло

Главным событием его пребывания на посту стала Генуэзская конференция весной 1922 года - первая после войны общеевропейская встреча, на которую были приглашены побежденная Германия и Советская Россия.

Конференция, созванная для обсуждения восстановления европейской экономики, быстро зашла в тупик: западные державы требовали от Советской России признания царских долгов и возмещения национализированной собственности, Москва выдвигала встречные претензии за ущерб от интервенции. Немецкая делегация опасалась, что союзники договорятся с Россией за ее счет: Версальский договор оставлял России право требовать с Германии репараций.

В ночь на 16 апреля 1922 года, в так называемую пижамную ночь, советский нарком Георгий Чичерин пригласил немцев на переговоры. На следующий день, в пасхальное воскресенье, в курортном городке Рапалло под Генуей Ратенау и Чичерин подписали договор.

Стороны взаимно отказались от претензий по военным расходам и ущербу, Германия отказалась от требований по национализированной собственности немецких граждан, восстанавливались дипломатические отношения, вводился режим наибольшего благоприятствования в торговле.

Для союзников договор стал шоком: две страны-изгоя, вокруг которых строилась послевоенная система, объединились. Для Германии это был первый самостоятельный внешнеполитический шаг после поражения. За договором последовало секретное военное сотрудничество - обучение немецких летчиков и танкистов на советской территории в обход Версаля, - к которому Ратенау, по всей видимости, прямого отношения не имел.

Любопытно, что сам Ратенау сомневался в целесообразности договора и подписал его под давлением руководителя восточного отдела министерства Аго фон Мальцана. Правые встретили Рапалло сдержанно, а травлю Ратенау не ослабили.

Травля

Кампания против Ратенау была беспримерной даже по меркам ожесточенной веймарской политики.

Его атаковали за политику исполнения, за якобы тайное участие в международном финансовом заговоре, за то, что он был евреем. В ультраправой печати его называли агентом мирового еврейства, продавшим Германию. Лидер Немецкой национальной народной партии Карл Хельфферих 23 июня 1922 года, накануне убийства, выступил в рейхстаге с яростной речью, обвиняя Ратенау в губительной политике.

На собраниях националистической молодежи и в студенческих корпорациях распевали стишок с призывом застрелить Ратенау, где его имя рифмовалось с грубым антисемитским ругательством. Стишок был широко известен и воспринимался как нормальная часть политической риторики.

Ратенау получал угрозы ежедневно. Полиция предлагала ему охрану, он отказывался, считая, что ее присутствие бессмысленно, и продолжал ездить в открытом автомобиле одним и тем же маршрутом.

Организация «Консул»

Убийц дала структура, возникшая из разгромленного движения фрайкоров.

Морская бригада капитана Германа Эрхардта была одним из самых боеспособных добровольческих соединений, участвовавших в подавлении революционных выступлений 1919 года. На касках ее бойцы рисовали свастику. В марте 1920 года бригада стала главной военной силой Капповского путча - попытки свергнуть республиканское правительство. После провала путча бригаду распустили, Эрхардт скрылся в Баварии, где правые власти ему покровительствовали.

Из бывших офицеров бригады была создана тайная организация, получившая название по одному из конспиративных псевдонимов Эрхардта, - «Консул». Ее штаб находился в Мюнхене, сеть охватывала всю страну. Задачей было подорвать республику террором, спровоцировать левых на восстание и создать повод для военного переворота.

26 августа 1921 года ее члены убили в Шварцвальде Матиаса Эрцбергера - депутата Центра, подписавшего перемирие 1918 года. 4 июня 1922 года было совершено покушение на Филиппа Шейдемана, провозгласившего республику: ему плеснули в лицо синильную кислоту, но он выжил.

Ратенау был следующим.

Кто убивал

Исполнителями стали молодые люди из среды фрайкоров и студенческих корпораций.

Эрвин Керн, двадцать четыре года, бывший морской офицер, служил в бригаде Эрхардта. Германн Фишер, двадцать шесть лет, инженер из Хемница, его ближайший друг. Эрнст Вернер Техов, двадцать один год, студент из состоятельной берлинской семьи, умевший водить автомобиль, - ему отвели роль шофера.

Помимо них, к подготовке были причастны около десятка человек: те, кто доставал автомобиль и оружие, выяснял маршрут министра, укрывал исполнителей. Среди них был Эрнст фон Заломон, двадцатилетний бывший курсант кадетского корпуса, впоследствии известный писатель.

Мотивы, которые позже реконструировали по допросам и воспоминаниям, представляли собой смесь национализма, антисемитизма и мистического представления о Ратенау как о воплощении враждебной силы. По рассказу Заломона, Керн говорил, что Ратенау - лучший из них, самый опасный именно потому, что способен сделать так, чтобы республика работала, а этого допустить нельзя.

24 июня

Утром 24 июня 1922 года, в субботу, Ратенау, как обычно, выехал из своей виллы в Грюневальде в министерство на открытом автомобиле. С ним был только шофер.

На повороте Кенигсаллее, где машина сбавляла ход, ее догнал большой темный автомобиль. Керн из заднего сиденья выпустил очередь из пистолета-пулемета, Фишер бросил в машину ручную гранату. Ратенау был ранен несколькими пулями. Взрывом его подбросило. Шофер машины министра остановился; прохожая помогла перенести раненого. Он умер через несколько минут.

Убийцы уехали, бросили машину и скрылись.

Реакция

Известие вызвало потрясение, какого республика еще не знала.

В тот же день рейхстаг собрался на заседание. Хельфферих, выступавший накануне, пытался войти в зал под крики «убийца!». 25 июня рейхсканцлер Вирт произнес речь, закончив ее словами, ставшими знаменитыми: враг стоит справа. Он указал на правую часть зала, где сидели националисты.

По всей стране прошли демонстрации в защиту республики. В Берлине на улицы вышли, по разным оценкам, от двухсот тысяч до полумиллиона человек; в день похорон профсоюзы объявили всеобщую забастовку, остановились предприятия и транспорт. Похороны 27 июня были проведены с государственными почестями, гроб был выставлен в здании рейхстага.

Мать Ратенау написала матери Техова, одного из убийц, письмо со словами прощения: она просила передать сыну, что прощает его, как простил бы Бог, если он чистосердечно признается перед земным судьей и раскается перед небесным. Письмо было опубликовано и широко известно.

Поимка

Розыск шел по всей стране; объявленная награда за поимку составила миллион марок.

Техова задержали быстро. Керн и Фишер скитались несколько недель, пытаясь бежать за границу, и в итоге укрылись в заброшенном замке Заалек в Тюрингии, владелец которого согласился их спрятать. 17 июля полиция окружила замок. Керн был убит выстрелом полицейского, Фишер покончил с собой.

Суд

Процесс в Государственном суде по защите республики в Лейпциге прошел в октябре 1922 года.

Техов получил пятнадцать лет тюрьмы: суд признал, что он был лишь шофером и не знал о намерении убить. Остальные соучастники получили сроки от нескольких месяцев до восьми лет; Заломон - пять лет. Руководство организации «Консул» к ответственности за убийство не привлекалось: доказать прямой приказ не удалось. Эрхардт впоследствии был арестован, бежал из-под стражи и в 1920-е годы жил в Германии почти открыто.

Приговоры оказались мягкими в сравнении с практикой по делам левых: статистик Эмиль Гумбель в работе, вышедшей в том же 1922 году, подсчитал, что за 1919-1922 годы правые совершили в Германии более трехсот пятидесяти политических убийств, левые - около двадцати, и что за убийства справа был вынесен один смертный приговор, тогда как за убийства слева - десять. Правосудие было, по его выражению, слепо на правый глаз.

Закон о защите республики

21 июля 1922 года рейхстаг принял Закон о защите республики. Он запрещал организации, направленные против республиканского строя, усиливал наказания за политические убийства и подстрекательство к ним, учреждал особый государственный суд. Были запрещены ряд правых союзов.

Закон стал первой попыткой республики защитить себя юридически. Его применение оказалось непоследовательным: суды продолжали относиться к правым мягче, а Бавария, где находились штабы правых организаций, отказалась признавать его действие на своей территории, что вызвало острый конфликт с центральной властью.

Марка

Убийство имело и экономическое последствие, которое затронуло каждого жителя страны.

Ратенау был в глазах иностранных кредиторов и рынков фигурой, гарантировавшей, что Германия будет договариваться и платить. После его смерти доверие рухнуло. Если в начале июня 1922 года доллар стоил около трехсот марок, то к концу месяца - около пятисот, в августе - более тысячи, в ноябре - около девяти тысяч.

Разумеется, инфляция началась раньше и имела глубокие причины. Но исследователи сходятся в том, что именно лето 1922 года стало переходом от высокой инфляции к гиперинфляции, достигшей пика в ноябре 1923 года, когда доллар стоил четыре триллиона двести миллиардов марок.

Память

Судьба памяти Ратенау повторяла судьбу республики.

В 1920-е годы на месте убийства был установлен памятный камень, улицы и школы называли его именем. В 1933 году нацисты камень убрали, а в замке Заалек открыли мемориальную доску в честь Керна и Фишера как героев. В Берлине его вилла и имя были вычеркнуты из публичного пространства.

После войны память была восстановлена. Памятный камень на Кенигсаллее установлен снова, именем Ратенау названы улицы, площади и школы во многих городах. Его портрет помещен в зале, где заседает немецкое министерство иностранных дел.

Эрнст фон Заломон, отбыв срок, написал автобиографический роман «Вне закона» (1930), изобразивший убийц с романтическим сочувствием. После 1945 года он написал ироничную и имевшую огромный успех книгу «Анкета» - ответы на вопросы денацификационной анкеты, - где снова вернулся к событиям 1922 года.

Эрнст Вернер Техов был помилован в 1930 году. Существует рассказ о том, что во время Второй мировой войны, во Франции, он спасал евреев, раскаиваясь в прошлом. Рассказ получил распространение, но документального подтверждения не имеет и ставится исследователями под сомнение.

Значение

Убийство Ратенау - самый известный эпизод волны политического террора, сопровождавшей первые годы Веймарской республики.

Оно показало, насколько глубоко в немецком обществе укоренилась ненависть к республике и к тем, кто с ней ассоциировался, и насколько обычным стал антисемитизм в политической риторике. Вместе с тем реакция на убийство продемонстрировала, что у республики есть массовая опора: сотни тысяч людей вышли на ее защиту.

Судьба организации «Консул» и ее участников - многие из них вошли потом в национал-социалистическое движение, в штурмовые отряды и в аппарат режима - показала, что это насилие было не исключением, а началом.