Оккупация Рура

Рур

Рурская область - полоса городов между реками Рур, Рейн и Липпе, выросшая в XIX веке на угольных пластах. К 1920-м годам это был крупнейший промышленный район Европы: около восьмидесяти процентов германской добычи угля, большая часть выплавки чугуна и стали, заводы Круппа в Эссене, Тиссена, Стиннеса, сплошная застройка шахт, коксовых батарей, рабочих поселков.

Население области составляло несколько миллионов человек, в том числе сотни тысяч шахтеров - многие из них потомки поляков, переселившихся сюда из восточных провинций Пруссии.

Рур был для Германии тем, что держало экономику на плаву после войны. Потеряв по Версальскому договору Эльзас, Лотарингию, Саар на пятнадцать лет и часть Верхней Силезии, страна могла опереться только на него.

Рейнская область, лежавшая западнее, была занята союзными войсками с 1918 года по условиям Версаля. Рур оставался за пределами оккупационной зоны, но находился рядом с ней: французским войскам достаточно было перейти Рейн.

Репарации

Сумма репараций была установлена Лондонским платежным планом в мае 1921 года: сто тридцать два миллиарда золотых марок. Реально подлежала выплате примерно треть - облигации категорий A и B на пятьдесят миллиардов, - а облигации категории C на восемьдесят два миллиарда представляли собой фикцию, позволявшую правительствам победителей называть избирателям внушительную цифру.

Помимо денег Германия обязалась поставлять натурой: уголь, кокс, лес, химикаты, скот.

Германия платила с трудом и под давлением. Правительства Вирта и затем Куно доказывали, что платить нечем, добивались отсрочек и займов. Марка падала с 1919 года, а к 1922 году падение ускорилось: после убийства Ратенау в июне доверие рынков рухнуло окончательно.

Для Франции вопрос стоял иначе. Северо-восток страны, где шли бои, был разорен: сотни тысяч разрушенных домов, затопленные шахты, уничтоженные заводы, изрытые окопами поля. Восстановление финансировалось займами в расчете на германские платежи. Кроме того, Франция была должна США и Британии военные долги, а американцы не соглашались связывать их с германскими репарациями.

Во Франции господствовало убеждение, что Германия не может платить, а не хочет, и что уклонение от платежей - сознательная политика, направленная на подрыв Версальского договора.

Пуанкаре

Раймон Пуанкаре, бывший президент республики в годы войны, уроженец Лотарингии, пережившей германскую оккупацию 1870 года, стал премьер-министром в январе 1922 года.

Он был юристом по образованию и по складу ума: договор должен исполняться буквально. Если Германия нарушает обязательства, у Франции есть право применить санкции, предусмотренные договором. Его расчет состоял в том, чтобы взять в залог производительные ресурсы - шахты, лес, таможни - и получать платежи прямо на месте.

Существовали и другие соображения, которые Пуанкаре публично не высказывал: ослабление германской промышленности, возможное отделение Рейнской области от Германии, установление французского контроля над угольной базой, от которой зависела французская металлургия.

Повод

26 декабря 1922 года Репарационная комиссия констатировала, что Германия недопоставила телеграфные столбы и лесоматериалы. 9 января 1923 года было зафиксировано недопоставление угля. Британский представитель голосовал против, указывая на незначительность недостачи; Франция, Бельгия и Италия проголосовали за признание умышленного нарушения.

Недостача по лесу составляла ничтожную часть обязательств. Британский делегат иронически заметил, что со времен Троянского коня лес еще не использовался столь зловещим образом.

11 января

Утром 11 января 1923 года французские и бельгийские войска вступили в Рурскую область.

Первоначально в оккупации участвовали около шестидесяти тысяч солдат, затем их число выросло до ста тысяч. Вместе с войсками прибыла Межсоюзная комиссия по контролю за заводами и шахтами - группа французских, бельгийских и итальянских инженеров, которые должны были организовать сбор угля и кокса. Италия направила лишь инженеров; Британия участвовать отказалась, заявив, что считает действия незаконными.

Официально операция объявлялась не военной, а технической: солдаты якобы лишь охраняли инженеров. На практике устанавливался оккупационный режим.

Пассивное сопротивление

13 января правительство Вильгельма Куно объявило пассивное сопротивление.

Чиновникам, железнодорожникам и служащим было запрещено выполнять распоряжения оккупационных властей. Шахтовладельцы прекратили поставки угля. Горняки и рабочие заводов отказывались работать на оккупантов. Железные дороги остановились. Почта, телеграф, таможни не работали.

Выплаты репараций Франции и Бельгии были прекращены по всей стране.

Сопротивление объединило германское общество как ничто другое после войны - от промышленников до коммунистов, от профсоюзов до националистов. Рабочие, еще недавно враждовавшие с хозяевами, теперь выступали вместе с ними против иностранных войск.

Ответ оккупантов

Франция ответила жестко.

Были введены военные суды. Германские чиновники, отказывавшиеся подчиняться, арестовывались и высылались из оккупированной зоны вместе с семьями. Всего за время оккупации было выслано, по разным оценкам, от ста тридцати до ста восьмидесяти тысяч человек.

Оккупационные власти взяли под свое управление железные дороги, создав для этого специальную администрацию и выписав железнодорожников из Франции и Бельгии. Были установлены таможенные барьеры между Руром и остальной Германией. Реквизировались уголь, лес, деньги из банков.

Самый тяжелый эпизод произошел в Страстную субботу, 31 марта 1923 года, на заводе Круппа в Эссене. Небольшой французский отряд пришел реквизировать автомобили, рабочие собрались во дворе, прозвучали заводские гудки, толпа окружила солдат. Солдаты открыли огонь из пулемета. Погибли тринадцать рабочих, десятки были ранены.

Похороны превратились в общенациональную манифестацию. Французский военный суд, однако, приговорил к пятнадцати годам заключения не солдат, а владельца завода Густава Круппа фон Болена и нескольких директоров - за подстрекательство. Крупп провел в тюрьме около семи месяцев.

Всего за время оккупации погибли, по разным данным, от ста двадцати до ста сорока немцев.

Жизнь под оккупацией

Для жителей Рура оккупация означала два с половиной года жизни в городе, поделенном между двумя властями.

Французские и бельгийские патрули стояли на перекрестках, на вокзалах, у шахт. Действовал комендантский час. Передвижение между оккупированной зоной и остальной Германией требовало пропусков и сопровождалось обысками. Германские газеты закрывались за публикации, признанные враждебными, их редакторов высылали.

Остановка производства означала безработицу, которую отчасти смягчали выплаты от правительства, обесценивавшиеся быстрее, чем их успевали получить. Продовольствия не хватало: поставки из остальной Германии нарушались таможенными барьерами и неработающей железной дорогой. В отдельных городах зимой 1923 года были голодные бунты и разграбления лавок.

Отношения населения с оккупантами оставались враждебными. Горожан, заподозренных в сотрудничестве с французами, подвергали бойкоту, а иногда и насилию; девушек, встречавшихся с французскими солдатами, публично унижали.

Особой мишенью германской пропаганды стали колониальные войска - марокканские, алжирские, сенегальские части, служившие во французской армии. Еще с 1920 года, со времени оккупации Рейнской области, в Германии велась кампания, изображавшая присутствие африканских солдат как расовое унижение и приписывавшая им массовые насилия; расследования, в том числе американские и британские, эти утверждения в массе своей не подтвердили. Кампания получила отклик и за пределами Германии, в том числе в Британии и США.

Ее последствия оказались долгими. Дети, родившиеся от связей немецких женщин с солдатами колониальных войск, - их насчитывалось несколько сотен - в 1937 году по распоряжению нацистских властей были тайно подвергнуты принудительной стерилизации.

Активное сопротивление

Параллельно с пассивным развернулось и активное - диверсии.

Небольшие группы, связанные с бывшими фрайкорами и правыми организациями, подрывали железнодорожные пути, мосты и каналы, по которым вывозили уголь. Некоторые действовали при негласном содействии германских военных.

Один из участников, Альберт Лео Шлагетер, бывший офицер и член правых организаций, был арестован после подрыва железнодорожного моста, приговорен французским военным судом и 26 мая 1923 года расстрелян на пустоши у Дюссельдорфа.

Казнь сделала его национальным мучеником. Позднее нацисты превратили его в одну из главных фигур своего культа, поставив ему памятник на месте расстрела.

Показательно, что к памяти Шлагетера апеллировали не только правые. В июне 1923 года советский деятель Коминтерна Карл Радек произнес речь, назвав Шлагетера мужественным солдатом контрреволюции и странником в пустоту, - с призывом к немецким националистам объединиться с коммунистами против Антанты. Эта линия, получившая название национал-большевизма, продержалась недолго.

Как платили бастующим

Пассивное сопротивление требовало денег. Рабочие и служащие не работали, и им нужно было платить зарплату. Шахты и заводы стояли, и им нужно было возмещать убытки. Высланных нужно было содержать.

Правительство платило - печатным станком.

Эффект был катастрофическим. Если в январе 1923 года доллар стоил около восемнадцати тысяч марок, то в июле - около ста шестидесяти тысяч, в августе - около пяти миллионов, в октябре - десятки миллиардов, а к середине ноября - четыре триллиона двести миллиардов.

Инфляция

Гиперинфляция 1923 года стала частью национального опыта, передававшегося по наследству.

Цены менялись несколько раз в день. Зарплату выдавали дважды в день, и люди бежали в магазины немедленно, пока деньги не обесценились. Типографии, печатавшие банкноты, работали круглосуточно; купюры печатались с одной стороны, чтобы сэкономить краску. Появились банкноты достоинством в сто триллионов марок. Деньги взвешивали, а не считали; детям давали пачки купюр вместо кубиков.

Цены в кафе могли вырасти за время, пока посетитель пил чашку кофе. Хозяйки топили печи ассигнациями, поскольку это было дешевле, чем покупать на них дрова.

За привлекательными анекдотами стояла социальная катастрофа.

Средний класс - чиновники, пенсионеры, мелкие вкладчики, держатели государственных облигаций, те, кто хранил сбережения в марках, - потерял все. Сбережения поколений обратились в ничто. Одновременно выиграли должники, включая само государство, погасившее внутренний долг, и крупные промышленники, бравшие кредиты в марках и покупавшие реальные активы. Гуго Стиннес, крупнейший из них, за эти месяцы приобрел сотни предприятий.

Этот опыт определил отношение немцев к деньгам на весь XX век и отношение значительной части среднего класса к республике: для них она навсегда осталась государством, которое их ограбило.

Распад

Осенью 1923 года казалось, что Германия распадается.

В августе правительство Куно пало. Новым канцлером стал Густав Штреземан, лидер правых либералов. 26 сентября 1923 года он объявил о прекращении пассивного сопротивления: продолжать было невозможно, страна была разорена.

Решение вызвало ярость у националистов, воспринявших его как капитуляцию. Бавария объявила чрезвычайное положение и фактически вышла из подчинения Берлину.

В Рейнской области в октябре 1923 года сепаратисты при поддержке французских оккупационных властей провозгласили Рейнскую республику в Аахене и ряде других городов. В Пфальце было провозглашено автономное правительство. Население их не поддержало; в Пфальце в январе 1924 года лидер сепаратистов был убит, в Пирмазенсе толпа сожгла здание, где засели сепаратисты, погибли десятки человек. К началу 1924 года движение рухнуло.

Слева в Саксонии и Тюрингии в правительства вошли коммунисты, и Коминтерн готовил в Германии восстание - так называемый немецкий Октябрь. Центральная власть ввела войска в Саксонию и сместила правительство. В Гамбурге 23-25 октября коммунисты подняли восстание, подавленное за три дня.

8-9 ноября 1923 года в Мюнхене произошла попытка переворота, предпринятая Адольфом Гитлером и генералом Людендорфом, - так называемый пивной путч. Баварская полиция открыла огонь, путч был подавлен, Гитлер арестован. На суде он превратил процесс в трибуну и получил мягкий приговор.

Рентная марка

Выход из финансового кризиса был найден в ноябре 1923 года.

15 ноября была введена новая валюта - рентная марка, обеспеченная не золотом, которого не было, а залогом земли и промышленного имущества страны. Одна рентная марка равнялась триллиону старых. Министром финансов был Ганс Лютер, комиссаром по валюте - банкир Ялмар Шахт.

Главным условием успеха было ограничение выпуска: новые деньги печатались строго в установленном объеме, а государственный бюджет был сокращен - уволены сотни тысяч государственных служащих. Инфляция остановилась почти мгновенно.

В 1924 году рентную марку сменила рейхсмарка, обеспеченная золотом.

План Дауэса

Вопрос о репарациях требовал решения, и на этот раз в нем приняли участие США.

В 1924 году международная комиссия экспертов во главе с американским банкиром Чарльзом Дауэсом выработала план, получивший его имя. Выплаты растягивались и начинались с небольших сумм, постепенно возрастая. Германия получала международный заем в восемьсот миллионов золотых марок, в основном американских. За соблюдением плана следил агент по репарациям в Берлине. Оккупация Рура должна была быть прекращена.

План был принят на конференции в Лондоне в августе 1924 года. Дауэс получил за него Нобелевскую премию мира 1925 года вместе с британским министром иностранных дел Остином Чемберленом.

Конец оккупации

К этому времени изменилась и французская политика.

Оккупация оказалась дорогой. Сбор угля был налажен только частично: то, что удалось получить, едва покрывало издержки. Франк начал падать. Британия и США были недовольны. Международное общественное мнение, первоначально разделенное, склонилось против Франции.

На выборах в мае 1924 года правые во главе с Пуанкаре проиграли левоцентристскому блоку. Новое правительство Эдуара Эррио согласилось на план Дауэса.

Эвакуация войск началась летом 1925 года. 25 августа 1925 года последние части покинули Дюссельдорф и Дуйсбург.

В октябре того же года в Локарно были подписаны соглашения, по которым Германия признала свои западные границы, а Франция и Германия обязались не нападать друг на друга. Штреземан, Бриан и Чемберлен получили Нобелевские премии мира. Германия вступила в Лигу Наций в 1926 году. Началось короткое время стабилизации, названное позже золотыми двадцатыми.

Итоги

Оккупация Рура не достигла ни одной из поставленных целей.

Франция не получила репараций в сколько-нибудь значимом объеме сверх издержек. Германская промышленность не была подорвана. Рейнская область не отделилась. Англо-французские отношения испортились.

Зато кризис показал, что силой Германию заставить платить нельзя, и привел к привлечению американского капитала в Европу. План Дауэса и последовавший за ним поток американских кредитов в Германию несколько лет обеспечивали видимость порядка: Германия платила репарации Франции и Британии займами из США, Франция и Британия выплачивали из этих денег долги США. Схема продержалась до 1929 года, когда крах на американской бирже прервал поток кредитов.

Для Германии последствия оказались долговечнее самой оккупации. Гиперинфляция разорила средний класс и подорвала его доверие к республике. Путч в Мюнхене, хоть и провалившийся, сделал Гитлера известным по всей стране. Национальное унижение, пережитое при оккупации, питало реваншистские настроения.