Большой террор (1937-1938)

Истоки

Сталинский режим с первых лет применял массовое насилие: раскулачивание и коллективизация, голод 1932-1933 годов, создание системы ГУЛАГа стоили жизни миллионам людей. Большой террор отличался от этих кампаний масштабом расстрелов, скоростью и тем, что обрушился одновременно на все слои общества, включая саму правящую элиту.

Непосредственной точкой отсчета стало убийство Сергея Кирова 1 декабря 1934 года. В тот же день был принят закон об ускоренном рассмотрении дел о терроре без защиты и обжалования. Бывших оппозиционеров обвинили в моральной ответственности за убийство и отправили в тюрьмы. В 1935-1936 годах прошли партийные чистки - проверка и обмен партийных документов, в ходе которых из партии исключили сотни тысяч человек; исключенные позднее стали первыми кандидатами на арест.

В августе 1936 года состоялся первый московский процесс над Зиновьевым, Каменевым и еще четырнадцатью обвиняемыми, завершившийся расстрелом всех подсудимых. В сентябре 1936 года Сталин добился замены наркома внутренних дел Генриха Ягоды секретарем ЦК Николаем Ежовым, заявив, что органы опоздали в разоблачении врагов на четыре года. С приходом Ежова начался период, вошедший в историю как «ежовщина».

Второй процесс и пленум

В январе 1937 года прошел второй московский процесс - «параллельного антисоветского троцкистского центра». Главными обвиняемыми были бывший заместитель наркома тяжелой промышленности Георгий Пятаков, Карл Радек, Григорий Сокольников, Леонид Серебряков. Их обвинили во вредительстве, шпионаже в пользу Германии и Японии и подготовке поражения СССР в войне. Тринадцать из семнадцати подсудимых были расстреляны. 18 февраля 1937 года застрелился нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе, чьи заместители и сотрудники один за другим оказывались под арестом.

С 23 февраля по 5 марта 1937 года заседал пленум ЦК ВКП(б), ставший поворотным пунктом. Бухарин и Рыков, обвиненные в связях с «заговорщиками», были исключены из партии и арестованы прямо в дни пленума. Сталин в докладе развил тезис о том, что по мере продвижения к социализму сопротивление врагов усиливается, а враги маскируются под преданных коммунистов. Пленум потребовал «разоблачать» троцкистских и других «двурушников» во всех наркоматах и организациях. После пленума аресты руководителей всех уровней приняли лавинообразный характер.

Разгром армии

В мае 1937 года был арестован маршал Михаил Тухачевский, заместитель наркома обороны, а вместе с ним командармы Иона Якир и Иероним Уборевич и другие высшие командиры. Их обвинили в военно-фашистском заговоре и шпионаже. 11 июня 1937 года специальное судебное присутствие Верховного суда приговорило восьмерых обвиняемых к расстрелу, и в ночь на 12 июня они были расстреляны. Признания были получены под пытками; на протоколах допроса Тухачевского впоследствии были обнаружены следы крови.

Вслед за этим началась массовая чистка армии и флота. Из пяти маршалов Советского Союза трое - Тухачевский, Василий Блюхер и Александр Егоров - были арестованы и погибли; Блюхер умер под пытками в тюрьме в 1938 году. Были уничтожены большинство командармов, комкоров и комдивов, почти все командующие округами и флотами. По имеющимся данным, в 1937-1938 годах из армии были уволены десятки тысяч командиров, значительная часть из них арестована; некоторые позднее были восстановлены. Историки спорят о масштабах влияния чистки на боеспособность армии, но большинство считает, что уничтожение опытного командного состава стало одной из причин тяжелых поражений в советско-финляндской войне и в начале войны с Германией.

Приказ № 00447

Решающий шаг к массовому террору был сделан летом 1937 года. 2 июля Политбюро поручило региональным руководителям взять на учет «вернувшихся» кулаков и уголовников и представить предложения о составе троек и количестве лиц, подлежащих расстрелу и высылке. 30 июля нарком Ежов подписал оперативный приказ № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», утвержденный Политбюро на следующий день.

Приказ устанавливал для каждого региона лимиты по двум категориям: первая означала расстрел, вторая - заключение в лагерь на срок от восьми до десяти лет. Первоначальные лимиты предусматривали расстрел около семидесяти шести тысяч человек и заключение в лагеря около ста восьмидесяти шести тысяч. Приговоры выносили тройки в составе начальника управления НКВД, секретаря обкома партии и прокурора - без суда, без защиты, часто без вызова обвиняемого, по нескольку сотен дел за заседание. Приговоры к расстрелу приводились в исполнение немедленно и тайно; родственникам сообщали о «десяти годах без права переписки».

Региональные руководители, стремясь продемонстрировать бдительность, раз за разом просили увеличить лимиты, и Политбюро их увеличивало. Операция, рассчитанная на четыре месяца, продолжалась более года. По данным исследователей, по приказу № 00447 были осуждены более семисот пятидесяти тысяч человек, из них около половины расстреляны. Жертвами стали бывшие раскулаченные, вернувшиеся из ссылки, бывшие члены других партий, бывшие белые офицеры и чиновники, священнослужители и активные верующие, люди с уголовным прошлым, а в действительности - любые люди, попавшие в учеты или оговоренные на допросах.

Национальные операции

Параллельно проводились так называемые национальные операции против представителей народов, связанных с «враждебными» государствами. 25 июля 1937 года был издан приказ о немецкой операции, 11 августа - приказ № 00485 о польской операции, затем последовали харбинская, латышская, финская, эстонская, греческая, румынская, иранская, афганская и другие операции. Их жертвами становились люди, имевшие родственников за границей, бывшие военнопленные и эмигранты, служащие Китайско-Восточной железной дороги, вернувшиеся из Маньчжурии, а нередко просто носители определенных фамилий.

Дела рассматривались в «альбомном порядке»: списки с краткими справками на обвиняемых утверждала «двойка» - нарком внутренних дел и прокурор СССР. По данным исследователей, в ходе национальных операций были осуждены около трехсот тридцати пяти тысяч человек, из которых около четверти миллиона расстреляны - доля расстрелянных была выше, чем в «кулацкой» операции. Самой массовой стала польская операция: по ней были осуждены около ста сорока тысяч человек, из них более ста десяти тысяч расстреляны. Эти операции были преследованием людей по национальному признаку.

Осенью 1937 года все корейцы Дальнего Востока - около ста семидесяти тысяч человек - были депортированы в Казахстан и Среднюю Азию под предлогом предотвращения японского шпионажа. Это была первая полная депортация целого народа в СССР, сопровождавшаяся гибелью многих людей в пути и на новых местах.

Расстрельные списки и пытки

Большой террор не был бесконтрольным произволом органов. Он направлялся из Кремля. Сталин и члены Политбюро лично утверждали лимиты, подписывали директивы, получали доклады о ходе операций. В 1937-1938 годах Сталину были представлены сотни списков лиц, подлежащих суду Военной коллегии, с заранее определенной мерой наказания, в большинстве - расстрелом; по данным исследователей, эти списки включали около сорока четырех тысяч имен. На многих из них стоят подписи Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова, Жданова.

В 1937 году ЦК разрешил НКВД применять к арестованным «меры физического воздействия». Признания, на которых строились дела, выбивались избиениями, многосуточными допросами без сна - «конвейером», угрозами расправы с семьей. В телеграмме от 10 января 1939 года Сталин подтвердил, что применение физического воздействия было разрешено ЦК и остается допустимым в отношении «явных врагов народа». Сфабрикованные дела плодили новые: под пытками арестованные называли имена «сообщников», и аресты шли по цепочке.

Расстрелы производились в подвалах тюрем НКВД и на специальных полигонах. Только на Бутовском полигоне под Москвой с августа 1937 по октябрь 1938 года были расстреляны более двадцати тысяч человек. В урочище Сандармох в Карелии осенью 1937 года были расстреляны, в частности, более тысячи узников Соловецкого лагеря - писатели, ученые, священники, деятели национальных культур. Тела закапывались во рвах; места расстрелов засекречивались на десятилетия.

Уничтожение элиты

Террор поразил правящий слой с невиданной силой. Из ста тридцати девяти членов и кандидатов в члены ЦК, избранных на XVII съезде партии в 1934 году, девяносто восемь были арестованы и расстреляны. Из почти двух тысяч делегатов съезда более половины были арестованы. Были уничтожены руководители большинства наркоматов, республик, обкомов, крупных предприятий. Практически полностью было истреблено руководство союзных республик - Украины, Белоруссии, Грузии, республик Средней Азии.

Пострадал и Коминтерн: в Москве были арестованы и расстреляны сотни зарубежных коммунистов, эмигрировавших в СССР, - поляки, немцы, венгры, югославы, латыши, финны. Коммунистическая партия Польши была в 1938 году распущена как якобы проникнутая шпионами, большинство ее руководителей, находившихся в СССР, были расстреляны.

Жертвами террора стали многие деятели культуры и науки. Были расстреляны писатели Борис Пильняк, Николай Олейников, Бенедикт Лившиц, погиб в пересыльном лагере под Владивостоком Осип Мандельштам. Были арестованы физики Лев Ландау, освобожденный в 1939 году, и Матвей Бронштейн, расстрелянный в 1938 году, авиаконструктор Андрей Туполев, будущий конструктор ракет Сергей Королев, отправленный на Колыму. Арест Всеволода Мейерхольда, Исаака Бабеля, Михаила Кольцова в 1939 году продолжил эту волну. Были уничтожены почти целиком национальные интеллигенции многих народов СССР. В 1937-1938 годах было расстреляно, по разным оценкам, несколько десятков тысяч священнослужителей и верующих; к концу 1930-х годов православная церковь была почти полностью разгромлена.

Республики и народы

Террор особенно тяжело ударил по национальным республикам, где он сливался с борьбой против «буржуазного национализма». На Украине, где в 1937-1938 годах были арестованы сотни тысяч человек, было уничтожено почти все руководство республики и значительная часть украинской интеллигенции, уже пострадавшей в начале 1930-х годов. В Белоруссии в ночь на 30 октября 1937 года в минской тюрьме НКВД были расстреляны более ста представителей национальной интеллигенции - писателей, ученых, государственных деятелей; эта ночь вошла в белорусскую память как «ночь расстрелянных поэтов».

В Грузии, где репрессиями руководил первый секретарь Закавказского крайкома Лаврентий Берия, были расстреляны поэт Тициан Табидзе, писатель Михаил Джавахишвили и многие другие; поэт Паоло Яшвили покончил с собой. В Казахстане и Средней Азии были расстреляны деятели национального движения первых послереволюционных лет, в том числе лидеры партии Алаш Ахмет Байтурсынов и Алихан Букейханов, а руководители Узбекистана Файзулла Ходжаев и Акмаль Икрамов стали подсудимыми третьего московского процесса. По сходному сценарию, под контролем советских советников, в 1937-1939 годах прошел массовый террор в Монгольской Народной Республике, жертвами которого стали десятки тысяч человек, в том числе многие буддийские ламы.

ГУЛАГ в годы террора

Около половины арестованных в 1937-1938 годах были не расстреляны, а отправлены в лагеря. Число заключенных в исправительно-трудовых лагерях и колониях выросло, по данным ведомственной статистики, примерно с 1,2 миллиона в начале 1937 года до более чем 1,6 миллиона в начале 1939 года, не считая тюрем. Лагеря не были готовы к такому притоку: не хватало бараков, одежды, продовольствия. Смертность резко выросла; по официальным данным, только в лагерях в 1938 году умерли около девяноста тысяч человек.

В самих лагерях шли расстрелы. Лагерные тройки выносили смертные приговоры заключенным за «контрреволюционный саботаж» и «троцкистскую деятельность». На Колыме в 1938 году при начальнике Северо-Восточного лагеря Степане Гаранине были расстреляны тысячи узников; этот период вошел в память выживших как «гаранинщина». Для многих осужденных к лагерному сроку в 1937-1938 годах он оказался смертным приговором, растянутым во времени.

Третий процесс

В марте 1938 года прошел третий московский процесс - «антисоветского правотроцкистского блока». На скамье подсудимых оказались двадцать один человек, в том числе Николай Бухарин, Алексей Рыков, бывший нарком внутренних дел Генрих Ягода, Николай Крестинский, Христиан Раковский. Их обвинили в шпионаже, вредительстве, подготовке убийства Ленина в 1918 году, убийстве Максима Горького и других фантастических преступлениях. Крестинский на первом заседании отказался от признаний, но на следующий день вернулся к ним. Восемнадцать подсудимых, в том числе Бухарин и Рыков, были расстреляны.

Семьи «изменников»

Репрессии распространялись и на родных осужденных. Приказ НКВД № 00486 от 15 августа 1937 года предписывал арестовывать жен «изменников родины» и направлять их в лагеря на срок от пяти до восьми лет, а детей старше пятнадцати лет, признанных «социально опасными», - в лагеря и колонии; младших детей отправляли в детские дома. Для жен был создан специальный Акмолинский лагерь, известный как АЛЖИР. Тысячи детей выросли в детских домах под чужими фамилиями, не зная о судьбе родителей. Клеймо «члена семьи изменника родины» лишало людей работы, учебы и жилья.

Общество страха

Террор изменил повседневную жизнь. Люди ждали ночного звонка в дверь и держали наготове собранный чемодан. Собрания в учреждениях требовали разоблачать и клеймить арестованных коллег, соседи писали доносы, иногда ради комнаты в коммунальной квартире, дети отрекались от родителей. Одновременно исчезновение руководителей открывало дорогу к продвижению молодым выдвиженцам, многие из которых впоследствии составили руководство страны.

Официальная пропаганда изображала происходящее как борьбу народа с врагами. Газеты печатали отчеты о процессах и резолюции собраний, требовавших расстрела «бешеных псов». Многие люди верили в существование заговоров и лишь после ареста близких начинали сомневаться. Другие понимали происходящее, но молчали из страха.

Мир и московские процессы

За рубежом террор воспринимали по-разному. Московские процессы, проходившие открыто в присутствии иностранных журналистов и дипломатов, многим казались убедительными. Американский посол Джозеф Дэвис, присутствовавший на процессе Бухарина, сообщал в Вашингтон, что вина подсудимых доказана. Немецкий писатель Лион Фейхтвангер в книге «Москва 1937» оправдывал процессы. Коммунистические партии Запада безоговорочно поддерживали версию обвинения.

Другие наблюдатели видели в происходящем фальсификацию. Троцкий из Мексики опровергал обвинения, независимая комиссия во главе с философом Джоном Дьюи в 1937 году признала его невиновным. Массовые операции против рядовых граждан за границей были почти неизвестны: о них не сообщала советская печать, а сведения эмигрантов и беглецов воспринимались с недоверием. Полное представление о масштабах террора мир получил лишь после открытия советских архивов в 1990-е годы.

Конец ежовщины

К осени 1938 года масштаб репрессий стал угрожать работе государственного аппарата, промышленности и армии. 17 ноября 1938 года Совнарком и ЦК приняли постановление «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», которое признало «крупнейшие недостатки» в работе НКВД, ликвидировало тройки и прекратило массовые операции. 23 ноября Ежов подал в отставку; наркомом внутренних дел стал Лаврентий Берия.

Ответственность за «перегибы» была переложена на исполнителей. В 1939 году были арестованы и расстреляны многие руководители НКВД, осуществлявшие террор. Сам Ежов был арестован в апреле 1939 года и расстрелян в феврале 1940 года. Часть арестованных была освобождена, некоторые дела пересмотрены, но подавляющее большинство осужденных остались в лагерях, а расстрелянные - в безымянных могилах. Репрессии продолжались и позднее, но уже не в масштабах 1937-1938 годов.

Реабилитация и память

После смерти Сталина в 1953 году началось освобождение заключенных и пересмотр дел. В феврале 1956 года Никита Хрущев на закрытом заседании XX съезда КПСС в докладе «О культе личности и его последствиях» рассказал о массовых репрессиях против партийных кадров, пытках и фальсификации дел. Были реабилитированы сотни тысяч человек, в том числе военачальники во главе с Тухачевским. Однако жертвы московских процессов были реабилитированы лишь в 1988 году, а массовые операции против рядовых граждан долго оставались в тени.

Были открыты мемориалы в Бутове, Коммунарке, Левашове, Сандармохе, Куропатах, Быковне. С 1991 года 30 октября отмечается в России как День памяти жертв политических репрессий, а у Соловецкого камня в Москве ежегодно проходит акция «Возвращение имен». В 2017 году в Москве открыт памятник жертвам репрессий «Стена скорби».

Моральная оценка

Большой террор был преступлением против человечности, совершенным государством против собственных граждан. Сотни тысяч людей были расстреляны без суда по заранее установленным лимитам, миллионы прошли через тюрьмы и лагеря, их семьи подверглись преследованиям. Обвинения были сфабрикованы, признания выбиты пытками. Ответственность за эти преступления лежит прежде всего на Сталине и его ближайшем окружении, лично санкционировавших массовые операции и расстрельные списки, а также на руководстве и сотрудниках НКВД, прокуратуры и судов, на партийных руководителях, входивших в тройки. Преследование людей по национальному признаку в ходе национальных операций и депортация корейцев стали этническими преступлениями.

Итоги

Большой террор 1937-1938 годов стал вершиной сталинских репрессий. За неполные полтора года органы НКВД арестовали около полутора миллионов человек, около шестисот восьмидесяти тысяч из них были расстреляны, еще сотни тысяч погибли в лагерях. Московские процессы уничтожили бывших вождей партии, чистка армии обезглавила ее командование, партийный и государственный аппарат был обновлен через массовые аресты. Но большинство жертв составляли рядовые люди, осужденные тройками и двойками в ходе «кулацкой» и национальных операций по лимитам, утвержденным в Кремле. Террор был прекращен решением сверху в ноябре 1938 года, а ответственность переложена на Ежова и исполнителей. Он оставил глубокий след в обществе - культуру страха, разрушенные семьи, уничтоженные национальные элиты, ослабленную армию - и остается одной из самых трагических и спорных страниц истории России и других бывших советских республик.