Кража «Моны Лизы»

Чем она была до 1911 года

Здесь необходимо сразу разрушить привычное представление.

Портрет флорентийки, написанный Леонардо да Винчи около 1503-1519 годов, не был в 1911 году самой знаменитой картиной мира.

Он был одной из нескольких признанных вещей эпохи Возрождения в луврском Квадратном салоне, где висели также работы Тициана, Рафаэля, Корреджо и Веронезе. Знатоки ее ценили, публика проходила мимо.

Картина попала во Францию законным образом: Леонардо привез ее с собой, когда в 1516 году по приглашению Франциска I переселился во Францию, и после его смерти она осталась в королевском собрании. Она висела в Фонтенбло, Версале, недолго в спальне Наполеона, а с 1797 года находилась в Лувре.

Известность ее в XIX веке создавалась литераторами. Романтики превратили улыбку в загадку; Теофиль Готье писал о ней как о существе, знающем нечто недоступное зрителю; англичанин Уолтер Пейтер в 1869 году посвятил ей страницу, вошедшую в учебники словесности.

Иными словами, у картины была прочная репутация в кругу образованных людей и никакой известности за его пределами.

Положение переменил уголовный случай.

Охрана

Лувр в 1911 году охранялся скверно, и об этом знали.

Музей насчитывал сотни залов при нескольких десятках служителей. Сигнализации не существовало. Картины крепились к стене на крюках и снимались руками.

За год до того парижская газета вела кампанию под вопросом, охраняется ли Лувр вообще; репортер для доказательства провел ночь внутри музея, спрятавшись.

Ирония состояла в том, что незадолго до кражи дирекция как раз озаботилась сохранностью и заказала для наиболее ценных вещей защитные стеклянные футляры.

Устанавливала их подрядная фирма, нанимавшая поденных рабочих.

21 августа

Винченцо Перуджа, тридцатилетний маляр и стекольщик из Ломбардии, работавший в Париже, входил в число этих рабочих и участвовал в установке футляра на «Мону Лизу».

Он знал расположение залов, распорядок и то, что по понедельникам музей закрыт для публики и в нем идет уборка.

В воскресенье 20 августа 1911 года он вошел в Лувр как обычный посетитель и остался внутри, спрятавшись в чулане.

Утром в понедельник 21 августа он вышел оттуда в белой рабочей блузе, какие носили служители и поденщики, - одежда эта делала его невидимым.

Около двадцати минут восьмого он вошел в Квадратный салон, снял картину со стены и отнес ее на служебную лестницу. Там он вынул доску из рамы и из стеклянного футляра, завернул в блузу и взял под мышку.

Размеры позволяли: картина написана на тополевой доске размером семьдесят семь на пятьдесят три сантиметра.

У выхода он столкнулся с запертой дверью. Мимо проходил водопроводчик, который, приняв его за своего, отпер ему дверь.

Перуджа вышел из Лувра и уехал к себе.

Как обнаружили

Пропажу не замечали сутки.

Во вторник 22 августа художник Луи Беро пришел в Квадратный салон делать копию и обнаружил на месте картины четыре крюка.

Он обратился к служителю; тот ответил, что картину, вероятно, унесли в фотографическую мастерскую музея - обычное дело.

К полудню выяснилось, что в мастерской ее нет.

Вызвали полицию, музей закрыли на неделю. Раму и разбитый футляр нашли на служебной лестнице.

Розыск

Дело приняло размах, соответствующий скандалу.

Границы были закрыты, суда в портах обыскивались, к расследованию привлекли десятки сыщиков. Директор музея и начальник охраны лишились должностей.

Опознанием занимался Альфонс Бертильон - глава службы установления личности парижской полиции, создатель системы измерения тела для опознания преступников и человек, которому обязан своим появлением полицейский снимок в фас и в профиль.

На стекле футляра он обнаружил отпечаток большого пальца.

Дальше произошло то, что в этом деле примечательнее всего.

Картотека Бертильона была устроена так, что отпечатки хранились только правой руки. Найденный отпечаток принадлежал левому большому пальцу.

Отпечатки Перуджи в картотеке имелись - он привлекался прежде по мелким делам. Более того, его как одного из работавших в музее допрашивали, и полиция побывала у него дома.

Сличить не смогли.

Аполлинер и Пикассо

Побочный сюжет оказался достаточно громким, чтобы войти в историю литературы и живописи.

За несколько лет до того секретарь поэта Гийома Аполлинера, бельгиец Жери Пьере, похитил из Лувра несколько иберийских каменных статуэток - вещей древних, но не охранявшихся. Две из них он продал знакомому художнику.

Художником был Пабло Пикассо, и именно эти статуэтки оказали влияние на его работу над «Авиньонскими девицами».

После кражи «Моны Лизы» Пьере, рассчитывая на вознаграждение, отнес еще одну статуэтку в газету. След привел к Аполлинеру.

7 сентября 1911 года поэт был арестован и провел пять дней в тюрьме Санте по подозрению в причастности к похищению.

На допросе он назвал Пикассо.

Накануне оба, перепуганные, пытались ночью утопить статуэтки в Сене и не решились.

8 сентября Пикассо был допрошен. По свидетельствам присутствовавших, он от страха заявил, что не знает этого человека, указывая на Аполлинера, стоявшего рядом.

Обоих отпустили за отсутствием оснований. Дружба их пережила это с трудом.

Аполлинер, иностранец по происхождению, воспринял случившееся крайне болезненно; в 1914 году он пошел добровольцем на фронт, был тяжело ранен в голову и умер в 1918 году от гриппа.

Пустая стена

Картина не находилась, и произошло то, чего никто не предвидел.

На освободившееся место в Квадратном салоне пошли люди.

За несколько недель пустую стену с четырьмя крюками посмотрело больше народу, чем приходило к самой картине за годы. В сентябре 1911 года туда заходили, среди прочих, Франц Кафка и Макс Брод, оказавшиеся в Париже.

Одновременно изображение картины разошлось по свету.

Газеты печатали его на первых полосах, открытки расходились миллионами, появились песенки, карикатуры, рекламные объявления, использующие похищенное лицо, и даже несколько коротких фильмов.

Это был один из первых случаев, когда изображение сделалось всемирно узнаваемым за считаные недели. Возможность эта возникла лишь недавно: печать фотографий в газетах стала обычной в конце XIX века, а телеграф позволял передавать известия мгновенно.

Иными словами, «Мона Лиза» стала знаменитой не как картина, а как пропажа.

Два года

Все это время доска лежала в Париже, в нескольких километрах от Лувра.

Перуджа хранил ее в сундуке с двойным дном, в съемной комнате. Он не пытался продать ее ни разу за два года.

В ноябре 1913 года он написал во Флоренцию торговцу древностями Альфредо Джери, подписавшись именем Леонардо, и предложил вернуть картину Италии, испрашивая за это вознаграждение в полмиллиона лир.

Джери снесся с Джованни Поджи, директором галереи Уффици, и они согласились на встречу.

10 декабря 1913 года в скромной флорентийской гостинице Перуджа достал доску из сундука, вынув ее из-под белья и инструментов.

Поджи попросил разрешения осмотреть картину в галерее при надлежащем освещении. Сличив луврские инвентарные пометы на обороте, он убедился в подлинности и вызвал полицию.

Перуджа был задержан в гостинице и не сопротивлялся.

Суд

Процесс состоялся во Флоренции летом 1914 года.

Перуджа заявил, что действовал из любви к отечеству: картина, по его словам, была вывезена из Италии Наполеоном, и он желал вернуть ее на родину.

Утверждение это ложно. Леонардо сам привез картину во Францию за три столетия до Наполеона, и приобретена она была законно.

Но итальянская публика приняла его с воодушевлением. В зале суда раздавались рукоплескания; в печати его называли патриотом.

Обстоятельства, однако, свидетельствуют и об ином: он требовал крупного вознаграждения, а в прошлом пытался сбывать другие вещи. Побуждения, по-видимому, были смешанными.

Он был приговорен к году и пятнадцати дням, а по жалобе срок сократили до семи месяцев и восьми дней - то есть до уже отбытого.

Перуджа вышел на свободу, воевал в итальянской армии, затем вернулся во Францию, где работал маляром, и умер в 1925 году сорока четырех лет.

Картина была выставлена во Флоренции, Риме и Милане при огромном стечении народа и 4 января 1914 года возвращена в Лувр.

Легенда о маркизе

Существует и другое объяснение, широко пересказываемое и, по всей видимости, вымышленное.

В 1932 году американский журналист Карл Декер напечатал рассказ о том, что в 1914 году с ним якобы беседовал некий маркиз Эдуардо де Вальфьерно и признался: кражу устроил он.

По этой версии, замысел состоял в том, чтобы заказать подделыцику шесть копий, вывезти их в Америку заранее, затем похитить подлинник и продать каждому из шести собирателей копию, выдав ее за украденный оригинал. Подлинник при этом был не нужен и остался у исполнителя.

История изящна и потому живуча.

Оснований у нее нет никаких. Человека с таким именем и званием в документах не обнаружено, рассказ напечатан через восемнадцать лет и после смерти всех участников, а поведение Перуджи - двухлетнее хранение доски и попытка продать ее за вознаграждение - версии противоречит.

Что из этого вышло

Известность. Нынешнее положение «Моны Лизы» как самой знаменитой картины мира создано событиями 1911-1913 годов. До кражи она была известной работой, после - всемирно узнаваемым изображением.

К этому впоследствии добавились новые обстоятельства: попытки повреждения в 1956 году, когда в картину плеснули кислотой, а затем бросили камень, после чего она была закрыта бронированным стеклом; поездка в США в 1963 году и в Японию в 1974-м, собиравшие миллионы посетителей.

Сегодня в Лувр приходит около тридцати тысяч человек в день, и подавляющее большинство идет к ней. Среднее время, которое посетитель проводит перед картиной, оценивается в полминуты.

Охрана музеев. Кража побудила пересмотреть порядок в Лувре и в других крупных собраниях: были введены учет перемещений, пропускная система, опись при входе и выходе, круглосуточная охрана.

Печать. Событие относится к первым случаям всемирной новости в нынешнем смысле - когда изображение и известие расходятся по всем странам за дни и становятся общим достоянием. В этом отношении оно принадлежит истории средств сообщения не меньше, чем истории искусства.

Стоит отметить и обстоятельство почти философское.

Картина, висевшая на виду более столетия и остававшаяся достоянием знатоков, приобрела всемирную славу за два года, проведенные в сундуке под грязным бельем, - то есть в то самое время, когда ее никто не видел.