Нефтяная концессия Уильяма Нокса Д'Арси в Персии

Персия эпохи распродажи

К началу XX века государство Каджаров находилось в положении, которое современники называли «полуколониальным», а иранские историки позже - «эпохой концессий». Формально Персия оставалась независимой; фактически ее финансы, таможня, армия и внешняя политика были предметом торга между Британской и Российской империями.

Причина была проста: казна пуста. Двор тратил больше, чем собирал, а собирать умел плохо. Налоги откупались на местах, губернаторские должности продавались, армия существовала преимущественно на бумаге. Единственным реальным активом шаха было право что-нибудь кому-нибудь разрешить. Этим правом Каджары торговали почти полвека.

Классических примеров два.

В 1872 году барон Юлиус де Рейтер - тот самый основатель телеграфного агентства - получил от Насреддин-шаха концессию, которую лорд Керзон назвал самой полной и необычайной сдачей всех ресурсов королевства в чужие руки, о какой когда-либо слышала история. Рейтеру передавались железные дороги, трамваи, шахты, леса, ирригационные сооружения, банковское дело и таможни на 70 лет. Возмущение внутри страны и особенно давление Петербурга оказались таковы, что через год концессию аннулировали. В качестве утешения Рейтер в 1889 году получил право основать Императорский банк Персии - британское учреждение с монополией на эмиссию банкнот.

В 1890 году майор Джеральд Тальбот получил монополию на производство, продажу и вывоз всего персидского табака. Это задевало десятки тысяч крестьян, торговцев и потребителей, и реакция превзошла все ожидания. Высшее шиитское духовенство выступило против; аятолла Мирза Хасан Ширази, находившийся в Самарре, издал фетву, запрещавшую употреблять табак до отмены концессии. Табачный бойкот соблюдался повсеместно - по преданию, даже в гареме шаха. В 1892 году концессию отменили, а казна влезла в первый крупный внешний долг, чтобы выплатить неустойку. Табачный протест считается прообразом массовой политики в Иране и предвестником Конституционной революции 1905-1911 годов.

На этом фоне в 1896 году Насреддин-шах был застрелен, и на престол взошел его сын Мозаффареддин - человек мягкий, болезненный, увлеченный европейскими новинками, кинематографом и лечением на курортах. Он совершил три дорогостоящих путешествия по Европе (1900, 1902, 1905), оплаченных займами от Российского учетно-ссудного банка. Каждый заем усиливал русское влияние и тревожил Лондон. Именно эта хроническая нехватка денег и сделала возможной сделку 1901 года.

О персидской нефти при этом знали давно. Битумные выходы и «вечные огни» - горящие выходы природного газа - упоминались еще Геродотом и служили основой зороастрийского культа. В 1892 году французский археолог и геолог Жак де Морган, работавший в Персии, опубликовал заметки о нефтяных выходах в районе Керманшаха и Луристана, отметив их промышленную перспективность. Эти публикации сыграют роль спустя восемь лет.

Кто такой Уильям Нокс Д'Арси

Он родился 11 октября 1849 года в Ньютон-Эбботе, графство Девон, в семье стряпчего. В 1866 году отец разорился, и семья, спасаясь от позора и кредиторов, перебралась в Австралию, в город Рокгемптон в Квинсленде. Молодой Д'Арси пошел по отцовской линии - выучился на солиситора и вел скромную юридическую практику в провинциальном городе.

Перелом наступил в 1882 году. Трое братьев Морган нашли в холме неподалеку залежь, содержавшую золото. Им не хватало капитала. Д'Арси вошел в синдикат из семи человек, финансировавший разработку. Гора Морган оказалась одним из богатейших золотых месторождений мира: за десятилетия там добыли, по разным подсчетам, свыше 200 тонн золота и значительные объемы меди. Доля Д'Арси сделала его миллионером.

В 1889 году он вернулся в Англию уже совершенно другим человеком. Купил Стэнмор-Холл под Лондоном и заказал его отделку фирме Уильяма Морриса: для столовой была выткана знаменитая серия гобеленов «Поиски Святого Грааля» по картонам Эдварда Берн-Джонса - одна из вершин английского декоративного искусства.

К пятидесяти годам он был богат, скучал и искал новое приложение капиталу. Он никогда не занимался нефтью и, что существенно, за всю жизнь ни разу не побывал в Персии.

Как возникла идея

Цепочка посредников выглядела так.

Антуан Китабги (Китабги-хан) - персидский чиновник грузинского происхождения, генеральный директор таможен Персии, человек с широкими связями и еще более широким пониманием собственной выгоды. Он был знаком с публикациями де Моргана и считал, что на персидской нефти можно заработать. В 1900 году он вышел на сэра Генри Драммонда Вольфа, бывшего британского посланника в Тегеране, - того самого дипломата, при котором Персия открылась для британского капитала.

Драммонд Вольф свел Китабги с Д'Арси. Идея была изложена в терминах, которые Д'Арси мог оценить: огромная территория, поверхностные выходы нефти, отсутствие конкурентов и правитель, готовый продать право за наличные.

Д'Арси навел справки. Геолог Бовертон Редвуд - ведущий британский нефтяной эксперт того времени - дал осторожно положительное заключение, основанное преимущественно на чужих отчетах. Этого хватило.

Ехать самому Д'Арси не собирался. В Тегеран весной 1901 года отправился его представитель Альфред Мэрриот в сопровождении Китабги. Переговоры велись с великим визирем Амин ос-Солтаном по прозвищу Атабек - фигурой циничной и опытной, пережившей смену двух шахов.

Механика переговоров была для тогдашней Персии обычной. Дипломатическую поддержку обеспечивала британская миссия во главе с сэром Артуром Гардингом, которая рассматривала дело как способ ослабить русские позиции. Ключевым лицам полагалось вознаграждение: и великий визирь, и Китабги, и ряд придворных получили денежные выплаты и доли в будущем предприятии - Китабги, по имеющимся сведениям, обеспечил себе процент с концессии.

Русская миссия узнала о переговорах и попыталась их сорвать. Ответный ход был найден заранее: из зоны действия концессии исключили пять северных провинций - Азербайджан, Гилян, Мазендеран, Астрабад и Хорасан, то есть именно те области, которые Петербург считал своей сферой влияния. Формально Россия не могла заявить, что затронуты ее интересы.

Документ был составлен на французском языке - дипломатическом языке персидского двора. Мозаффареддин-шах подписал его 28 мая 1901 года. По распространенной версии, шах не проявил к бумаге особого интереса, поставив подпись между другими делами. Сумма наличными - 20 тысяч фунтов - для человека, тративший на европейские поездки многократно больше, была скромной, но немедленной.

Что именно было отдано

Условия концессии, зафиксированные в 18 статьях, стоит перечислить, потому что именно они на полвека вперед определили конфликт.

• Территория. Исключительное право на разведку, добычу, переработку, транспортировку и продажу природного газа, нефти, асфальта и озокерита на всей территории Персии, кроме пяти северных провинций. Это около 1,2 миллиона квадратных километров - площадь больше Франции, Германии и Италии вместе взятых.
• Срок. 60 лет с момента подписания.
• Платежи. 20 тысяч фунтов стерлингов наличными и 20 тысяч фунтов в акциях компании, которая будет учреждена. Далее - 16 процентов ежегодной чистой прибыли любой компании или компаний, которые будут образованы для эксплуатации концессии.
• Права. Концессионер получал право строить трубопроводы, дороги, склады, насосные станции и заводы; безвозмездно использовать пустующие государственные земли, а частные - выкупать; ввозить оборудование беспошлинно.
• Обязанности Персии. Государство обязалось обеспечивать безопасность работ.
• Обязанности концессионера. Учредить первую компанию в течение двух лет.

Формулировка о шестнадцати процентах «чистой прибыли» выглядела приемлемо, но содержала ловушку, которую разглядят лишь десятилетия спустя: чистую прибыль считала сама компания, по собственным правилам, после уплаты британских налогов и отчислений в резервы. Персидская сторона не получала ни права аудита, ни доли в добыче, ни контроля над ценами, ни платы за объем.

Чиа-Сурх: четыре года впустую

Бумага была получена; теперь требовалось найти нефть.

Главным исполнителем стал Джордж Бернард Рейнольдс - инженер около пятидесяти лет, служивший ранее в индийском Департаменте общественных работ и работавший на нефтепромыслах Суматры. Человек упрямый, немногословный, физически выносливый и совершенно не склонный к светским манерам. Именно на нем держалось все предприятие следующие семь лет.

Первую площадку выбрали в Чиа-Сурх - у Касре-Ширин, близ османской границы, в северо-западной части концессионной территории (позднее, после демаркации границы, эта местность отошла Ираку). Место было выбрано по выходам нефти на поверхность, а не по геологическим соображениям в современном смысле - настоящей геологической службы у экспедиции не было.

Условия работы описывались всеми участниками одинаково. Летом температура доходила до 50 градусов. Оборудование - буровые станки, паровые котлы, трубы - доставляли морем в Басру, затем вверх по Тигру, потом на мулах и верблюдах по горным тропам. Один котел мог идти к месту несколько месяцев. Рабочих не хватало: местные племена не имели навыков, привезенные из Польши и с Кавказа бурильщики болели. Малярия, дизентерия и тиф косили лагерь; несколько человек умерли. Отношения с местными вождями требовали постоянных подарков и переговоров, а над всем висела угроза набега.

В 1903-1904 годах в Чиа-Сурх нефть все же пошла - но в количествах, не окупавших доставку. Скважины быстро истощались. К 1905 году участок был признан бесперспективным и заброшен.

К этому моменту Д'Арси потратил из личных средств, по разным оценкам, свыше 200 тысяч фунтов на первом этапе и приближался к полумиллиону в общей сложности - состояние, сопоставимое с сегодняшними десятками миллионов. Он был вынужден заложить акции Маунт-Морган и обратиться в банк.

Вмешательство Адмиралтейства

В 1905 году Д'Арси, ища деньги, вел переговоры в Каннах с представителями дома Ротшильдов. По другим сведениям, интерес проявляла и Royal Dutch Shell.

Это встревожило Лондон. Причина была не коммерческой, а военно-морской. В Адмиралтействе шел спор о переводе флота с угля на нефть - топливо, дающее больший радиус действия, более высокую скорость, меньший экипаж кочегаров и отсутствие демаскирующего дыма. Сторонником перехода был адмирал Джон Фишер, получивший прозвище «нефтяной маньяк». Проблема заключалась в том, что уголь у Британии был свой, а нефти на островах не было вовсе - значит, флот попадал в зависимость от Standard Oil, Royal Dutch Shell или бакинских промыслов Российской империи.

Допустить, чтобы единственная британская концессия на Ближнем Востоке ушла к иностранцам, Адмиралтейство не хотело. Лорд Фишер и его окружение подтолкнули к сделке Burmah Oil Company - шотландскую компанию, работавшую в Бирме. В мае 1905 года был создан Concessions Syndicate Ltd: Burmah Oil предоставляла финансирование, Д'Арси сохранял долю и получал возмещение части расходов, но терял единоличный контроль.

Именно эти деньги позволили перенести поиск на юго-запад.

Бахтиары и Месджеде-Солейман

Новый район - Хузестан, предгорья Загроса - находился под фактическим контролем бахтиарских кочевых племен, чья власть на месте была куда реальнее шахской. Обязательство Тегерана обеспечивать безопасность работ в этих местах не значило ничего.

Пришлось договариваться напрямую. В 1905 году с бахтиарскими ханами было заключено отдельное соглашение: они предоставляли охрану промыслов и получали ежегодные выплаты (порядка двух тысяч фунтов) и позднее трехпроцентную долю в эксплуатационной компании. Для дополнительной защиты британская миссия направила конвой - около двадцати сипаев 18-го Бенгальского уланского полка под командованием молодого лейтенанта Арнольда Уилсона, впоследствии известного администратора Месопотамии и автора мемуаров, ставших важным источником по этой истории.

Бурение началось у местечка Мейдане-Нафтун - «нефтяной равнины» - рядом с руинами древнего храма, который местные называли Месджеде-Солейман, «мечеть Соломона». Название перешло к городу, выросшему вокруг промысла.

К началу 1908 года средства снова подходили к концу. Burmah Oil теряла терпение: за семь лет было потрачено огромное количество денег без результата. Существует хрестоматийный рассказ о том, что директора отправили Рейнольдсу телеграмму с распоряжением свернуть работы и вернуться, но нефть ударила раньше, чем письмо дошло. Историки нефти относятся к этому сюжету осторожно: документальное подтверждение неполное. Достоверно известно, что распоряжение об ограничении расходов действительно было и что Рейнольдс тянул с его исполнением.

26 мая 1908 года, около четырех часов утра, на глубине примерно 360 метров (1180 футов) скважина номер один в Месджеде-Солеймане дала фонтан. Нефть била на высоту в несколько десятков метров. Вторая скважина подтвердила масштаб залежи через несколько дней.

Это была первая промышленная нефть Ближнего Востока - региона, который в течение следующего столетия станет главным нефтяным центром планеты. Дата, по совпадению, отстоит ровно на семь лет без двух дней от подписания концессии.

Anglo-Persian Oil Company

14 апреля 1909 года в Лондоне была учреждена Anglo-Persian Oil Company (APOC). Подписка на акции в Глазго, по сообщениям того времени, была закрыта в течение получаса - настолько быстро, что часть желающих не успела. Контрольный пакет принадлежал Burmah Oil; Д'Арси получил возмещение расходов, крупный пакет акций и место в совете директоров, но управляющей роли ему не досталось.

Дальше строилась инфраструктура. Трубопровод длиной около 220 километров протянули от промысла к острову Абадан в устье Шатт-эль-Араба - земля была арендована у шейха Мохаммеры Хазаля, еще одного полунезависимого правителя, с которым британцам пришлось договариваться отдельно. Абаданский нефтеперерабатывающий завод дал первую продукцию в 1912 году и к середине века считался крупнейшим в мире.

Финальный акт разыгрался летом 1914 года. Компания снова нуждалась в капитале, а Адмиралтейство - в гарантированном топливе. 17 июня 1914 года первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль выступил в Палате общин, отстаивая покупку государством контрольного пакета APOC. Аргументация была прямой: флот должен владеть источником топлива, а не покупать его у монополистов. Парламент одобрил приобретение 51 процента акций примерно за 2,2 миллиона фунтов. Через шесть недель началась Первая мировая война.

Британское правительство стало собственником нефтяной компании, работающей на территории формально независимого государства, - конструкция, которая будет определять англо-иранские отношения следующие сорок лет.

Судьбы участников

Джордж Бернард Рейнольдс, без чьего упрямства нефти бы не нашли, получил от компании премию в тысячу фунтов. В 1911 году его уволили: руководство сочло его несговорчивым и плохо управляемым. Он уехал работать в Венесуэлу и умер в 1925 году, не имея отношения к созданной им отрасли. В Иране его имя сегодня известно лучше, чем в Британии.

Уильям Нокс Д'Арси сохранил акции APOC и место в совете, но реальных решений не принимал. Он умер 1 мая 1917 года в Стэнмор-Холле, в 67 лет, оставив состояние около миллиона фунтов - меньше, чем стоила бы его первоначальная доля, если бы он смог удержать ее целиком. Он так и не увидел ни персидских промыслов, ни Абадана. Гобелены Берн-Джонса из его столовой были проданы и находятся сегодня в Бирмингемском музее.

Антуан Китабги умер в 1902 году, до того как выяснилось, стоила ли идея хоть чего-нибудь.

Мозаффареддин-шах подписал в декабре 1906 года первую конституцию Персии под давлением конституционного движения и умер через несколько дней. Его внук Ахмад-шах станет последним Каджаром.

Долгая тень концессии

Формула «16 процентов чистой прибыли» оказалась источником непрерывного конфликта. Персидская сторона не могла проверить расчеты; выплаты падали в годы, когда компания списывала расходы или платила британские налоги. В 1931-1932 годах, на фоне мирового кризиса, отчисления сократились почти втрое, притом что добыча выросла.

27 ноября 1932 года Реза-шах Пехлеви объявил концессию аннулированной. По распространенному рассказу, он бросил текст документа в печь на заседании кабинета. Британия передала дело в Постоянную палату международного правосудия в Гааге и направила военные корабли к Персидскому заливу. Спор кончился новым соглашением 29 апреля 1933 года: площадь концессии сократили примерно в шесть раз, ввели платеж с тонны добычи и гарантированный минимум, но срок продлили до 1993 года - на 32 года дольше исходного. Многие иранские историки считают эту сделку худшей, чем прежняя.

В 1935 году, вслед за официальным переименованием страны в Иран, компания стала Anglo-Iranian Oil Company. Абадан вырос в промышленный город с резким разделением: британский квартал с газонами, клубом и бассейном - и рабочие районы без канализации. Условия труда на промыслах регулярно вызывали забастовки, крупнейшая - в 1946 году.

В марте 1951 года меджлис принял закон о национализации нефтяной промышленности; премьер-министром стал Мохаммед Мосаддык. Британия ответила эмбарго, блокадой и обращением в Международный суд. В августе 1953 года Мосаддык был свергнут в результате переворота, организованного при участии британской SIS и американского ЦРУ (операции «Аякс» и «Бут»). В 1954 году было создано международное объединение, где бывшая Anglo-Iranian получила 40 процентов, американские компании - 40, Shell - 14, французская CFP - 6.

В том же 1954 году Anglo-Iranian Oil Company сменила название на British Petroleum. Сегодняшняя BP - прямой корпоративный потомок бумаги, подписанной шахом в Тегеране 28 мая 1901 года.

Концессия Д'Арси стала образцом для всей последующей практики на Ближнем Востоке: аналогичные соглашения были заключены в Ираке (Turkish Petroleum Company, 1925), в Бахрейне (1930), в Кувейте (1934) и в Саудовской Аравии (1933). Все они строились по одной схеме - огромная территория, длинный срок, фиксированные отчисления, полный контроль иностранной компании над добычей, ценами и отчетностью. Пересмотр этой схемы занял большую часть XX века и завершился только волной национализаций 1970-х годов и созданием ОПЕК.