Голодомор (1932-1933)

Хлеб и коллективизация

Голод 1932-1933 годов стал прямым следствием сталинской коллективизации, разобранной в отдельной статье. В 1929-1931 годах миллионы крестьянских хозяйств были насильственно объединены в колхозы, а сотни тысяч семей, объявленных «кулацкими», депортированы. Украина, главная житница страны, стала одним из районов «сплошной коллективизации».

Колхозы должны были сдавать государству хлеб по планам заготовок, которые определялись в Москве исходя не из урожая, а из потребностей индустриализации, снабжения городов и экспорта. Хлеб был главным экспортным товаром, за счет которого закупалось промышленное оборудование для первой пятилетки. Уже в 1931 году планы изъятия в Украине оказались непосильными: у колхозов забирали значительную часть урожая, включая семенное зерно. Весной 1932 года в ряде районов Украины начался голод, от которого умерли десятки тысяч человек. Украинские руководители сообщали в Москву о тяжелом положении и просили снизить планы.

План на 1932 год

Урожай 1932 года в Украине оказался низким. Причинами были разрушение хозяйства коллективизацией, потеря рабочего скота, забитого крестьянами или погибшего, нежелание колхозников работать на общественных полях за ничтожную оплату, погодные условия и болезни растений. Однако план хлебозаготовок для Украины был установлен на уровне, который, по оценкам самих украинских руководителей, был невыполним.

В июле 1932 года на Третьей конференции Коммунистической партии (большевиков) Украины местные руководители говорили о голоде и трудностях, но прибывшие из Москвы Молотов и Каганович настояли на принятии плана. В течение осени план несколько раз снижался, но все равно превышал реальные возможности украинской деревни. Сталин, получая сведения о саботаже заготовок, видел в них не последствия политики, а сопротивление «кулаков» и «врагов».

В августе 1932 года в письме Кагановичу Сталин писал, что самое главное сейчас - Украина, что дела там идут плохо, а местная партийная организация засорена «петлюровскими» и польскими агентами, и что при таком положении «мы можем потерять Украину». Это письмо историки часто рассматривают как ключ к пониманию того, почему кризис хлебозаготовок в Украине был воспринят Сталиным как политическая и национальная угроза.

Закон о «колосках»

7 августа 1932 года было принято постановление ЦИК и СНК СССР об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации. Хищение колхозного имущества каралось расстрелом, а при смягчающих обстоятельствах - десятью годами заключения с конфискацией имущества. В народе его назвали законом «о пяти колосках» или «о трех колосках»: по нему судили голодных крестьян, в том числе женщин и подростков, за срезанные на колхозном поле колоски, за горсть зерна, за украденную картошку. За первый год действия закона по всему СССР были осуждены десятки тысяч человек, по некоторым подсчетам - более ста тысяч, тысячи из них были приговорены к расстрелу.

Для охраны полей создавались дозоры, вышки, отряды из комсомольцев и пионеров. Крестьянам запрещалось собирать оставшиеся после уборки колоски. Закон превратил попытку выжить в уголовное преступление.

Черные доски

В ноябре 1932 года в Украину прибыла комиссия во главе с Молотовым, а на Северный Кавказ - во главе с Кагановичем. Они требовали выполнения плана любой ценой. 18 ноября 1932 года ЦК КП(б)У принял постановление, по которому колхозам, не выполнившим план, запрещалось выдавать колхозникам натуральные авансы, а все ранее выданное зерно подлежало возврату. Вводились «натуральные штрафы» - изъятие мяса, картофеля и других продуктов у колхозников и единоличников, не выполнивших план.

Села, не выполнившие план, заносились на «черные доски». Это означало прекращение поставок промышленных товаров, закрытие государственной и кооперативной торговли, вывоз из сельских магазинов всех имеющихся товаров, досрочное взыскание кредитов, чистку колхозов и местных органов власти. К концу 1932 года в черные списки попали сотни сел и целые районы. Для их жителей это означало полную изоляцию от любого источника продовольствия.

По селам ходили бригады, состоявшие из местных активистов, членов партии и присланных из городов уполномоченных. Они проводили обыски, простукивали стены и полы, протыкали землю железными прутьями в поисках спрятанного зерна, забирали любую найденную еду - фасоль, свеклу, сушеные фрукты, иногда и приготовленную пищу. Сопротивлявшихся арестовывали.

1 января 1933 года Сталин направил руководству Украины телеграмму, требовавшую довести до колхозов и единоличников, что сдавшие добровольно «похищенный и скрытый» хлеб не будут подвергаться репрессиям, а против остальных будут применяться самые суровые меры. На практике это означало новую волну обысков в деревнях, где хлеба уже не было.

Исполнители и сопротивление

Изъятие хлеба проводили не только присланные из городов уполномоченные, но и местные жители - сельские активисты, члены комбедов и сельсоветов, комсомольцы. Одни действовали из убеждения, другие из страха или ради доли конфискованного, третьи сами становились жертвами голода позже. Многие выжившие вспоминали, что тяжелее всего было видеть, как еду у их семей забирали соседи.

Часть местных руководителей пыталась защитить односельчан: занижала данные об урожае, раздавала зерно на трудодни, откладывала хлеб. Такие председатели колхозов и секретари сельских партийных ячеек обвинялись в «саботаже» и «потакании кулаку», исключались из партии, арестовывались, некоторые были расстреляны. В 1932 году в украинских селах вспыхивали стихийные волнения, часто начинавшиеся с выступлений женщин, требовавших вернуть хлеб или разобрать колхозные запасы; ОГПУ регистрировало сотни таких случаев. Они подавлялись, а их участники арестовывались.

Крестьяне прятали зерно в ямах, в стенах, на чердаках, у родственников, мололи его ночью на самодельных жерновах, которые тоже конфисковались. Сопротивление было отчаянным, но разрозненным и не могло противостоять государственной машине.

Кубань

Особенно жестокие меры были приняты на Кубани, в Северо-Кавказском крае, где значительную часть населения составляли украинцы - потомки черноморских казаков. Комиссия Кагановича объявила кубанские станицы очагами саботажа. Все население нескольких станиц, в том числе Полтавской, Медведовской и Урупской, было выселено на Север, а их дома заселены демобилизованными красноармейцами. Десятки станиц были занесены на черные доски.

Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 14 декабря 1932 года о хлебозаготовках в Украине, на Северном Кавказе и в Западной области связывало провал заготовок с «неправильным» проведением украинизации, которая якобы облегчила проникновение «контрреволюционных элементов». На Северном Кавказе украинизация - обучение и делопроизводство на украинском языке - была прекращена, газеты и школы переведены на русский язык. В самой Украине от украинизации постепенно отказывались, а партийный и государственный аппарат подвергся массовой чистке.

Директива о запрете выезда

Когда голод охватил деревню, крестьяне начали массами уходить в города и в другие районы - в Россию, Белоруссию, - где можно было найти или выменять хлеб. 22 января 1933 года Сталин и Молотов подписали директиву, требовавшую пресечь массовый выезд крестьян из Украины и Северного Кавказа «за хлебом». Директива утверждала, что этот выезд, как и в прошлом году, организован «врагами советской власти, эсерами и агентами Польши» с целью агитации против колхозов.

ОГПУ и милиция выставили заслоны на дорогах и железнодорожных станциях, продажа билетов крестьянам была прекращена. По данным ОГПУ, к середине марта 1933 года были задержаны более двухсот тысяч человек; большинство из них отправили обратно в голодающие села, остальных арестовали. Одновременно в декабре 1932 года была введена паспортная система для городского населения, а крестьяне паспортов не получили, что юридически привязывало их к колхозам. Голодающие оказались заперты там, где еды не было.

Смерть в деревне

Зимой и весной 1933 года смертность в украинской деревне достигла катастрофических масштабов. Люди ели кору, листья, крапиву, лебеду, падаль, кошек и собак, кожаные изделия. Распухшие от голода крестьяне умирали в домах, на дорогах, на улицах городов, куда им удавалось добраться. Целые семьи вымирали; в некоторых селах не оставалось живых. Трупы не успевали хоронить, их свозили в общие ямы.

Органы ОГПУ регистрировали многочисленные случаи людоедства и трупоедства; в донесениях тех лет упоминаются тысячи таких дел. Голод сопровождался эпидемиями тифа, массовой беспризорностью детей, бегством из деревень. Родители, не в силах прокормить детей, оставляли их в городах в надежде, что о них позаботится государство.

Пик смертности пришелся на весну и начало лета 1933 года, до сбора нового урожая. Весной, когда стало ясно, что вымирание деревни поставит под угрозу посевную и следующий урожай, государство выделило Украине и Северному Кавказу семенные и ограниченные продовольственные ссуды, организовало питание для работающих в поле колхозников. Помощь пришла поздно и распределялась прежде всего тем, кто мог работать. Голод начал отступать лишь после сбора урожая 1933 года.

Экспорт во время голода

Пока миллионы людей умирали, Советский Союз продолжал экспортировать зерно. По данным исследователей, в 1932 году за границу было вывезено около 1,7-1,8 миллиона тонн зерна, в 1933 году - примерно столько же. Кроме того, государство сохраняло значительные зерновые резервы на случай войны. По оценкам ряда историков, даже части этого хлеба было бы достаточно, чтобы спасти от голодной смерти миллионы людей.

Советское правительство официально отрицало существование голода. Предложения помощи от международных организаций и украинских общин за рубежом отвергались как антисоветская провокация. В 1933 году СССР устанавливал дипломатические отношения с новыми странами, в том числе с США, и стремился поддерживать образ успешной индустриализации.

Число жертв

Точное число погибших неизвестно: смерти в голодающих селах часто не регистрировались, а демографические данные засекречивались. Перепись 1937 года, показавшая значительно меньшую численность населения, чем ожидалось, была объявлена «дефектной», а ее организаторы репрессированы.

Современные демографические исследования, основанные на рассекреченных архивных данных, оценивают прямые потери от голода в Украинской ССР в 1932-1934 годах примерно в 3,5-4 миллиона человек. В частности, группа демографов Института демографии Национальной академии наук Украины пришла к оценке около 3,9 миллиона избыточных смертей и около 0,6 миллиона неродившихся детей. Другие оценки, учитывающие иные методы расчета, достигают 5 миллионов человек и более. Сотни тысяч погибли на Кубани и в других районах Северного Кавказа. Во всем СССР голод 1932-1933 годов унес, по разным оценкам, от 5,5 до 8,7 миллиона жизней, включая около 1,5 миллиона человек в Казахстане, где голод, известный как Ашаршылык, был вызван насильственным переводом кочевников на оседлость и конфискацией скота.

Смертность в Украине и на Кубани была значительно выше, чем в большинстве других зерновых районов РСФСР, что историки связывают с особыми мерами, примененными именно в этих регионах.

Удар по украинской нации

Голод совпал по времени с ударом по украинской политической и культурной элите. С конца 1932 года в Украине проводилась массовая чистка партийного и государственного аппарата. В январе 1933 года вторым секретарем ЦК КП(б)У был назначен Павел Постышев, прибывший из Москвы с полномочиями разгромить «националистический уклон». Прекращалась политика украинизации, начатая в 1920-е годы.

Известный писатель Николай Хвылевой, символ украинского культурного возрождения 1920-х годов, покончил с собой в мае 1933 года. В июле 1933 года, после травли и обвинений в национализме, покончил с собой нарком просвещения Украины Николай Скрыпник, один из старых большевиков и проводников украинизации. Начались аресты украинской интеллигенции - писателей, ученых, деятелей культуры, многие из которых погибли в последующие годы. Многие историки рассматривают голод и уничтожение элиты как две стороны единой политики, направленной на подавление Украины как национальной общности.

Опустевшие села

Голод оставил после себя опустевшие села и хутора, особенно в степных районах юга и востока Украины. В конце 1933 и в 1934 году власти организовали переселение в обезлюдевшие районы Украины десятков тысяч семей колхозников из России и Белоруссии, а также демобилизованных красноармейцев. Многие переселенцы, столкнувшись с разоренным хозяйством и следами трагедии, вскоре вернулись домой.

Голод нанес долговременный удар по украинской деревне и ее культуре. Погибли прежде всего дети, старики, наиболее уязвимые семьи; резко упала рождаемость. Выжившие десятилетиями молчали о пережитом, опасаясь преследований; свидетельства многих из них были записаны лишь в конце 1980-х - 1990-х годах, когда исследователи и общественные организации начали масштабный сбор устных воспоминаний по всей Украине. Страх и травма голода передавались в семьях из поколения в поколение и отразились, по мнению исследователей, в бережном отношении к хлебу и запасам еды, характерном для многих украинских семей.

Молчание и свидетельства

В СССР тема голода была под строгим запретом на протяжении более полувека. Упоминание о нем каралось как антисоветская агитация. Официальная историография говорила лишь о «трудностях» периода коллективизации.

За границей о голоде знали. Валлийский журналист Гарет Джонс в марте 1933 года тайно прошел через голодающие села Украины и опубликовал репортажи о массовой смерти. О голоде писал британский журналист Малкольм Маггеридж. Однако корреспондент «Нью-Йорк таймс» Уолтер Дюранти публично отрицал голод, а многие западные интеллектуалы, посещавшие СССР, повторяли официальную версию. Вопрос о роли западной прессы разбирается также в статье о коллективизации. Украинская эмиграция собирала свидетельства и в 1950-е годы опубликовала сборники документов и воспоминаний.

В 1953 году юрист Рафаэль Лемкин, автор самого понятия «геноцид», выступил в Нью-Йорке с речью, в которой назвал уничтожение украинской нации, включая голод, классическим примером советского геноцида. В 1986 году вышла книга британского историка Роберта Конквеста «Жатва скорби», ставшая первым крупным научным исследованием голода на Западе. В 1988 году Комиссия Конгресса США по украинскому голоду под руководством Джеймса Мейса опубликовала доклад, признавший голод геноцидом.

Память и признание

Открытое обсуждение Голодомора в Украине началось в конце 1980-х годов. В январе 1990 года ЦК Компартии Украины впервые официально признал факт голода и ответственность за него сталинского руководства. С конца 1990-х годов в Украине отмечается День памяти жертв Голодомора, с 2000-х годов - в четвертую субботу ноября. В 2008 году в Киеве был открыт мемориал жертвам Голодомора.

Голодомор признан геноцидом парламентами или правительствами многих государств, в том числе США, Канады, Австралии, Польши, стран Балтии, а в 2022 году - Германии, а также Европейским парламентом. Россия официально отвергает квалификацию Голодомора как геноцида, рассматривая голод 1932-1933 годов как общую трагедию народов СССР, жертвами которой стали также русские, казахи и другие народы. Вопрос о признании Голодомора остается предметом острых политических разногласий, особенно в условиях российско-украинской войны.

Итоги

Голодомор был одной из величайших катастроф в истории Украины и одним из тягчайших преступлений сталинского режима. Миллионы людей погибли не от стихийного бедствия, а в результате сознательной политики: изъятия у крестьян всего продовольствия, «черных досок», натуральных штрафов, запрета на выезд из голодающих районов, отказа от помощи и продолжения экспорта зерна. Руководство СССР знало о масштабах голода и продолжало политику, обрекавшую людей на смерть. Голод сопровождался разгромом украинской элиты и свертыванием украинизации. Он надолго травмировал украинское общество и подорвал украинскую деревню. Память о Голодоморе, подавлявшаяся более полувека, стала одной из основ современной украинской национальной идентичности.