«О дивный новый мир» Олдоса Хаксли (1932)

Внук Томаса Хаксли

Олдос Леонард Хаксли родился в 1894 году в Годалминге, в графстве Суррей, в одной из самых известных интеллектуальных семей Англии. Его дед Томас Генри Хаксли был знаменитым биологом, соратником Дарвина, прозванным «бульдогом Дарвина». Мать происходила из семьи Арнольдов, давшей Англии поэта Мэтью Арнольда. Старший брат Джулиан стал видным биологом, популяризатором науки и первым генеральным директором ЮНЕСКО.

В юности Олдос перенес тяжелую болезнь глаз, почти ослепившую его и помешавшую стать врачом или ученым. Он окончил Оксфорд по английской литературе и в 1920-е годы прославился сатирическими романами о жизни лондонской интеллигенции - «Желтый Кром» (1921), «Шутовской хоровод» (1923) и «Контрапункт» (1928), полными остроумных диалогов и идей. С конца 1920-х годов Хаксли жил во Франции, в Санари-сюр-Мер на Средиземном море, где и написал свой самый знаменитый роман.

Эпоха веры в прогресс

Роман создавался в 1931 году, в разгар Великой депрессии, и отразил споры своего времени о будущем человечества. Популярные писатели, прежде всего Герберт Уэллс, рисовали картины утопического будущего, где наука и рациональное управление избавят людей от бедности, болезней и войн. Роман Уэллса «Люди как боги» (1923) Хаксли, по его собственному признанию, первоначально собирался пародировать.

Идеи научного управления обществом были на подъеме. Генри Форд с его конвейерным производством и массовым потреблением стал символом новой эпохи; Хаксли прочитал его автобиографию «Моя жизнь, мои достижения» и совершил в 1926 году поездку в США, где Калифорния поразила его культом молодости, развлечений и потребления. В Советском Союзе шли первые пятилетки, обещавшие научно спланированное общество. На Западе и в СССР широко обсуждалась евгеника - идея улучшения человеческой породы путем управления размножением, которую поддерживали многие видные ученые, в том числе брат Хаксли Джулиан.

Биолог Джон Холдейн в очерке «Дедал, или Наука и будущее» (1924) предсказывал «эктогенез» - выращивание детей вне тела матери - и его распространение к концу XX века. Хаксли был знаком с Холдейном и с этими идеями.

Мир 632 года после Форда

Действие романа происходит в 632 году «эры Форда», отсчитываемой от выпуска первого автомобиля «Модель Т» в 1908 году, то есть примерно в XXVI веке. После опустошительной Девятилетней войны с применением бактериологического оружия человечество объединилось в Мировое Государство, девизом которого стали «Общность, Одинаковость, Стабильность». Форд почитается как божество: люди осеняют себя знаком «Т» вместо креста и восклицают «Господи Форде!».

Люди больше не рождаются, а выращиваются в инкубаториях. Роман открывается экскурсией по Центральному лондонскому инкубаторию и воспитательному центру, где Директор объясняет студентам технологию. С помощью «бокановскизации» одно яйцо делится на десятки идентичных близнецов, которые будут работать на одной фабрике. Уже в пробирке зародыши распределяются по кастам: высшие альфы и беты, низшие гаммы, дельты и эпсилоны. Низшим кастам намеренно ограничивают поступление кислорода, чтобы сделать их умственно неполноценными и довольными простым трудом.

Воспитание счастья

После «раскупорки» детей подвергают «неопавловскому» условнорефлекторному воспитанию. Младенцев дельт, например, приучают ненавидеть книги и цветы с помощью ударов тока и сирен, чтобы они не тратили время на чтение и не ездили на природу, а потребляли транспорт и товары. Во сне детям внушают моральные принципы, кастовое сознание и лозунги с помощью «гипнопедии» - многократно повторяемых записей.

Семья упразднена, слова «мать» и «отец» считаются непристойными. Моногамия, страсть и привязанность осуждаются: все принадлежат всем, беспорядочные сексуальные связи поощряются с детства. Старости нет: люди до конца сохраняют молодость и умирают около шестидесяти лет в комфортабельных больницах, где детей приучают не бояться смерти. От любых неприятных переживаний спасает сома - наркотик без побочных эффектов, раздаваемый государством. Развлечения - «ощущальные» фильмы, передающие зрителю прикосновения и запахи, сложные игры, требующие дорогого оборудования, коллективные ритуалы.

Бернард, Ленина и Гельмгольц

Главные герои первой части - жители этого мира. Бернард Маркс, альфа-плюс, психолог, из-за слухов о спирте, будто бы случайно попавшем в его кровезаменитель в пробирке, ростом ниже других альф и чувствует себя чужим. Он недоволен своим миром, но скорее из ущемленного самолюбия, чем из убеждений. Его приятель Гельмгольц Уотсон, талантливый писатель слоганов и пропагандист, томится тем, что ему не о чем по-настоящему писать.

Ленина Краун, молодая работница инкубатория, - идеальный продукт своего общества, привлекательная, послушная, но способная, как выясняется, на подлинное чувство. Имена героев нередко отсылают к известным фигурам эпохи: Маркс, Ленин(а), промышленник Альфред Монд, давший имя Главноуправителю Мустафе Монду, Бенито Муссолини и Герберт Гувер (Бенито Гувер) и другие. Эта игра подчеркивает, что мир романа вобрал в себя черты и капитализма, и социализма, и тоталитаризма.

Дикарь

Во время поездки в резервацию дикарей в Нью-Мексико, где индейцы живут по старым обычаям, Бернард и Ленина встречают Линду - женщину из «цивилизованного мира», некогда потерявшуюся там и родившую сына, Джона. Джон вырос изгоем и среди индейцев, и вне цивилизации; его единственным образованием стал случайно найденный том Шекспира. Он говорит и мыслит цитатами из пьес, и название романа - его восхищенное восклицание, взятое из «Бури» Шекспира: героиня пьесы Миранда, впервые увидевшая людей, восклицает «О дивный новый мир, где обитают такие люди!».

Бернард привозит Джона и Линду в Лондон, где Дикарь становится сенсацией. Но восторг Джона быстро сменяется ужасом и отвращением. Он влюбляется в Ленину, но не может принять ее готовность к мимолетной связи. Его мать умирает в больнице, одурманенная сомой, на глазах у детей, приученных не бояться смерти. Джон пытается поднять бунт, выбрасывая сому, которую раздают рабочим-близнецам, и его арестовывают вместе с Бернардом и Гельмгольцем.

Разговор с Главноуправителем

Кульминацией романа стал разговор Дикаря с Главноуправителем Западной Европы Мустафой Мондом - одним из десяти правителей мира. Монд, в прошлом талантливый физик, сам некогда стоявший перед выбором между наукой и властью, откровенно объясняет устройство общества. Стабильность требует отказа от высокого искусства, поскольку оно рождается из страданий и конфликтов; от подлинной науки, которая может нарушить равновесие; от религии, поскольку Бог несовместим с машинами, медициной и всеобщим счастьем. Шекспир запрещен: люди не поймут его и не нуждаются в нем.

Дикарь отвечает, что предпочитает неудобства, опасность, поэзию, подлинную добродетель, грех и страдание, - он требует права быть несчастным. Монд спокойно соглашается, перечисляя, что это право включает старость, болезни, голод, страх и боль. Этот диалог стал одним из самых известных философских эпизодов литературы XX века.

Трагический финал

Бернарда и Гельмгольца ссылают на острова, где живут неприспособленные к стабильному обществу интеллектуалы, - ссылку, которую Гельмгольц встречает почти с радостью. Джон пытается жить отшельником в заброшенном маяке, истязая себя в покаянии. Но журналисты и толпы любопытных находят его; снятый о нем «ощущальный» фильм делает его зрелищем. Когда к маяку прилетает толпа, требующая показать самобичевание, среди нее - Ленина. В безумной сцене, заканчивающейся массовой оргией, Джон срывается. Наутро, осознав случившееся, он кончает с собой.

Прием

Роман вышел в начале 1932 года и сразу привлек внимание, хотя отзывы были неоднозначными. Многие критики сочли его остроумной, но холодной и схематичной сатирой. Герберт Уэллс, узнавший в романе пародию на свои утопии, был, по имеющимся сведениям, крайне недоволен. Часть читателей восприняла роман как нападку на науку и прогресс, другие - как едкую сатиру на американский образ жизни и массовую культуру.

Книга была запрещена в Ирландии за «непристойность» в том же 1932 году. В США она многократно становилась объектом требований изъять ее из школьных библиотек за сексуальные сцены и изображение наркотиков. В Советском Союзе роман долго не издавался; полный русский перевод был опубликован лишь на исходе советской эпохи, в годы перестройки.

Хаксли и Замятин

Вскоре после выхода романа критики обратили внимание на сходство с романом Евгения Замятина «Мы» (1920), изображавшим тоталитарное Единое Государство. Джордж Оруэлл в 1946 году в рецензии на «Мы» утверждал, что Хаксли, вероятно, был знаком с книгой Замятина. Хаксли, по имеющимся сведениям, отрицал это, утверждая, что узнал о ней позже. Сходство действительно есть - научно организованное общество, отказ от личности, герой, нарушающий порядок из-за любви, - но различий больше: у Замятина общество держится на принуждении и прозрачном надзоре, у Хаксли - на удовольствии и генетическом программировании.

Два пути в будущее

С появлением в 1949 году романа Оруэлла «1984» два произведения стали постоянно сравнивать. Оруэлл описал общество, управляемое страхом, террором, пытками и лишением людей информации. Хаксли - общество, где люди сами любят свое рабство, отказываются от мышления ради развлечений и не нуждаются в принуждении. В письме Оруэллу в 1949 году Хаксли высказал мнение, что правители будущего найдут внушение и удовольствие более эффективными средствами управления, чем дубинку и тюрьму.

В 1985 году американский исследователь медиа Нил Постман в книге «Развлекаемся до смерти» доказывал, что именно предупреждение Хаксли, а не Оруэлла оказалось пророческим для общества телевидения: людей губит не цензура, а поток развлечений, в котором тонет смысл.

Возвращение к теме

В предисловии к переизданию 1946 года, после атомных бомбардировок и войны, Хаксли писал, что если бы переписывал книгу, то дал бы Дикарю третью возможность между безумием утопии и первобытностью резервации - жизнь в децентрализованном сообществе, где наука служит человеку, а не человек подчинен ей.

В 1958 году он выпустил сборник эссе «Возвращение в дивный новый мир», где признал, что его пророчества сбываются быстрее, чем он ожидал, указывая на перенаселение, рост бюрократии, методы пропаганды, рекламы и психологической манипуляции, фармакологию и технику промывания мозгов. Его последний роман «Остров» (1962) стал позитивной утопией - описанием общества, соединяющего западную науку и восточную мудрость. В позднейшие годы Хаксли, живший в Калифорнии, увлекался мистицизмом и экспериментировал с психоделиками, описав опыт приема мескалина в эссе «Двери восприятия» (1954). Он умер в Лос-Анджелесе 22 ноября 1963 года, в день убийства президента Кеннеди, и его смерть прошла почти незамеченной.

На сцене и экране

Роман неоднократно адаптировался для радио, театра, кино и телевидения. Американские телевизионные фильмы по его мотивам вышли в 1980 и 1998 годах, а в 2020 году был выпущен одноименный сериал, перенесший действие в эстетику современных цифровых технологий. Ни одна из экранизаций не приобрела такого значения, как сам роман, но каждая по-своему переосмысляла его в контексте своего времени - от страха перед генной инженерией до тревоги по поводу социальных сетей.

Образы романа - пробирочные люди, касты от альф до эпсилонов, сома как универсальное средство от несчастья - прочно вошли в публицистику. Название книги используют журналисты и ученые, обсуждая клонирование, репродуктивные технологии, антидепрессанты, генетическую диагностику эмбрионов и потребительскую культуру.

Итоги

«О дивный новый мир» стал одной из самых влиятельных антиутопий в мировой литературе. Хаксли создал образ общества, где тирания достигается не насилием, а удовольствием, где люди программируются на счастье и добровольно отказываются от свободы, мысли и чувств. Роман предвосхитил дискуссии о генной инженерии, клонировании, психофармакологии, обществе потребления, массовых развлечениях и манипуляции сознанием. Выражение «дивный новый мир» вошло в языки мира как обозначение технократической утопии, оборачивающейся бесчеловечностью. Наряду с «Мы» Замятина и «1984» Оруэлла роман образует классическую триаду антиутопий XX века.