Рождение фовизма

Осенний салон

К началу XX века официальный парижский Салон, ежегодная выставка, определявшая художественные репутации, окончательно превратился в учреждение консервативное. Новые направления пробивались через альтернативные площадки.

С 1884 года действовал Салон независимых - без жюри и без наград, куда мог выставиться любой, уплативший взнос. В 1903 году возник Осенний салон, устроенный группой художников и архитекторов во главе с Францем Журденом. Он собирался в октябре, имел отборочное жюри, но жюри снисходительное, и быстро стал главным местом, где показывали новое.

Именно Осенний салон в 1903 году устроил ретроспективу Гогена, умершего в том году на Маркизских островах, а в 1904-м - ретроспективу Сезанна, еще живого, но почти неизвестного широкой публике.

Третий Осенний салон открылся 18 октября 1905 года в Гран-Пале.

Что этому предшествовало

Освобождение цвета готовилось два десятилетия.

Ван Гог, умерший в 1890 году, писал цветом не то, что видел, а то, что чувствовал, о чем прямо говорил в письмах. Его выставки в Париже в 1901 и 1905 годах произвели на молодых живописцев сильнейшее впечатление.

Гоген отказался от передачи объема и перспективы в пользу плоских цветных пятен, обведенных контуром, и уехал в Океанию искать не сюжеты, а иную меру условности.

Сезанн строил форму цветом, а не светотенью, и показал, что живопись есть самостоятельное устройство, а не окно в мир. Матисс в 1899 году купил его небольшое полотно с купальщицами, потратив на это средства, которых у него не было, и хранил сорок лет.

Неоимпрессионизм Сера и Синьяка разложил цвет на чистые составляющие, наносимые раздельными мазками. Летом 1904 года Матисс работал в Сен-Тропе рядом с Синьяком и написал в этой манере большое полотно, показанное весной 1905 года.

Но уже тогда ему стало тесно: научная разложенность мазка сковывала. Оставалось сделать шаг, который сделали летом того же года.

Матисс

Анри Матисс родился 31 декабря 1869 года в Ле-Като-Камбрези на севере Франции, в семье торговца зерном. Он выучился на юриста и служил клерком в конторе.

В двадцать лет он перенес тяжелый приступ аппендицита и во время долгого выздоровления получил от матери коробку красок. Он впоследствии говорил, что до этого не знал, чем себя занять, а тут обрел то, ради чего стоит жить. Отец был в ярости.

Учился он в Париже, в том числе в мастерской Гюстава Моро в Школе изящных искусств. Моро был художником-символистом и преподавателем необычным: он не навязывал манеру, водил учеников в Лувр и повторял, что каждый должен найти собственный путь. Через его мастерскую прошли Марке, Руо, Камуэн, Манген - то есть добрая половина будущего зала номер семь.

К 1905 году Матиссу было тридцать пять лет. Он был женат, имел троих детей, жил в стесненных обстоятельствах и известностью не пользовался.

Дерен и Вламинк

Вторая линия шла из пригорода.

Андре Дерен (родился в 1880 году) и Морис де Вламинк (1876) познакомились в 1900 году при обстоятельствах, вошедших в предание: они возвращались в Шату поездом, который сошел с рельсов, и разговорились, выбираясь из вагона.

Они сняли на двоих мастерскую в заброшенном ресторане на острове посреди Сены и работали вместе; впоследствии это назвали школой Шату.

Люди они были разные. Вламинк - здоровяк, профессиональный велогонщик, скрипач в цыганских оркестрах, автор нескольких романов, сочувствовавший анархистам, живописи нигде не учившийся и утверждавший, что никогда не переступал порога Лувра и не собирается. Он выдавливал краску прямо на холст и говорил, что хочет сжечь академию цветом.

Дерен был человеком иного склада - начитанным, склонным к размышлению, интересовавшимся старым искусством. В 1901-1904 годах он отбывал воинскую повинность, что прервало его работу.

В 1901 году на выставке Ван Гога Дерен познакомил Вламинка с Матиссом.

Коллиур

Решающим оказалось лето 1905 года.

Матисс уехал в Коллиур - рыбацкое местечко на средиземноморском берегу у испанской границы, в Русильоне, - и вызвал туда Дерена. Они проработали вместе с мая по август.

Средиземноморский свет там иной, чем на севере: он не смягчает, а уничтожает полутона, и предметы читаются как цветные пятна, разделенные резкими границами.

Именно там оба перешли предел. Тени стали писать не темными, а цветными - синими, зелеными, розовыми. Небо могло быть розовым, вода - оранжевой, стволы деревьев - красными. Цвет перестал сообщать о том, какого цвета предмет, и стал самостоятельным средством: он строил пространство, задавал настроение, держал композицию.

Мазок оставляли открытым, местами не закрашивая холст вовсе, - белые просветы работали как часть цветовой ткани.

Осенью они привезли в Париж около тридцати картин каждый.

Зал номер семь

При развеске Осеннего салона работы Матисса, Дерена, Вламинка, Марке, Мангена, Камуэна, Пюи, Вальта, ван Донгена и Фриеза поместили в один зал.

Президент салона Франц Журден, увидев результат, предлагал зал вовсе не открывать, опасаясь скандала. Его отговорили.

Посреди зала, среди пылающих холстов, стояла небольшая скульптура работы Альбера Марка - бюст в духе итальянского Возрождения, выполненный в совершенно традиционной манере.

Критик Луи Воксель, писавший для газеты Gil Blas, осматривал салон накануне вернисажа. Увидев это сочетание, он заметил - по одной версии, вслух в зале, по другой, только в тексте, - что это Донателло среди диких зверей.

Отзыв вышел 17 октября 1905 года.

Прозвище прижилось мгновенно. Художники его приняли, хотя группой себя не считали, общей программы не имели и манифеста не писали.

Тот же Воксель тремя годами позже, разбирая пейзажи Брака, употребит слово «кубики» - и точно так же случайно даст имя кубизму.

Скандал

Публика в зале смеялась. Сообщалось, что посетители скребли ногтями по холстам, проверяя, не шутка ли это. Отзывы в печати были по большей части бранными: писали о мазне, о бессмысленном нагромождении красок, о насмешке над зрителем.

Больше всего доставалось «Женщине в шляпе» Матисса - портрету его жены Амели, написанному резкими пятнами зеленого, лилового и оранжевого, положенными на лицо.

Матисс на вернисаж не пошел. Жена, ходившая смотреть, вернулась расстроенной.

Затем произошло то, что переменило его положение.

Стайны

В Париже с 1903 года жили американцы Лео и Гертруда Стайн - брат и сестра, располагавшие небольшим постоянным доходом и покупавшие новую живопись, когда она еще ничего не стоила. Их квартира на улице Флерюс, 27 стала местом, где по субботам собирался весь художественный Париж.

Лео Стайн увидел «Женщину в шляпе» и, по собственному признанию, счел ее самой отвратительной мазней, какую видел в жизни. Затем вернулся к ней еще раз. Затем еще.

Картину купили за пятьсот франков - сумму, которую Матисс запросил и на которую не рассчитывал.

Значение покупки было двояким. Она решила денежный вопрос семьи в критический момент. И она ввела Матисса в дом Стайнов, где в 1906 году его познакомили с двадцатичетырехлетним испанцем Пабло Пикассо. Отношения между ними на полвека составят главную ось европейской живописи - соперничество, взаимное недоверие и взаимное уважение одновременно.

В чем состоял фовизм

Общей теории у направления не было, но общие приемы очевидны.

Цвет отделен от предмета. Живописец пишет не тот цвет, который у вещи, а тот, который нужен картине. Матисс объяснял это просто: он кладет зеленое не потому, что трава зеленая, а потому что в этом месте холста должно быть зеленое.

Краска чистая. Ее берут из тюбика и почти не смешивают на палитре, чтобы не терять яркости.

Светотени нет. Объем не лепится затемнением; форма держится соотношением цветных плоскостей.

Мазок открыт. Фактуру не заглаживают, следы кисти видны, холст местами оставлен непрописанным.

Рисунок упрощен. Пропорции и очертания искажаются ради выразительности, а не воспроизводятся.

При всем этом фовизм не был направлением мрачным или протестным. Его сюжеты - море, окна, купальщицы, танцы, фрукты, комнаты; настроение - радость. Матисс впоследствии сформулировал это с обезоруживающей прямотой, сказав, что мечтает об искусстве уравновешенном и спокойном, подобном удобному креслу для утомленного человека, - формулировка, за которую его потом упрекали.

К той же поре относится и другое обстоятельство, имевшее большие последствия. В 1905-1906 годах Вламинк купил в кабачке под Аржантеем несколько африканских масок, часть из них взял Дерен, а Матисс приобрел африканскую фигурку и показал ее Пикассо. Интерес к неевропейской пластике, вошедший в европейское искусство через фовистов, прямо сказался на «Авиньонских девицах» 1907 года.

Почему так недолго

Фовизм продержался примерно с 1905 по 1908 год.

Причина распада в том, что общего у участников было меньше, чем казалось со стороны.

Дерен довольно быстро решил, что чистого цвета недостаточно, вернулся к Сезанну и занялся построением формы, а затем ушел в сторону традиционной живописи.

Брак, примкнувший к группе в 1906 году, в 1907-м познакомился с Пикассо, и оба занялись разложением предмета на плоскости. Так возник кубизм - направление, поставившее в центр не цвет, а структуру, и надолго отодвинувшее фовистские задачи.

Вламинк после нескольких лет пришел к более темной и плотной манере.

Матисс остался единственным, кто продолжал разрабатывать цвет всю жизнь. В 1905-1906 годах он написал большое полотно с танцующими и отдыхающими фигурами, ставшее итогом периода, а в 1909-1910 годах создал для московского собирателя Сергея Щукина панно «Танец» и «Музыка» - вещи, где цвет доведен до трех-четырех чистых красок на огромной плоскости.

Стоит отметить, что лучшие вещи Матисса и его современников оказались в России именно благодаря двум московским купцам - Сергею Щукину и Ивану Морозову, покупавшим их тогда, когда парижские музеи этим не интересовались. Собрания, ныне разделенные между Эрмитажем и Пушкинским музеем, остаются одними из важнейших в мире.

Что осталось

Направление, просуществовавшее три года и не оставившее ни манифеста, ни организации, значится во всех историях искусства - и заслуженно.

Освобождение цвета было доведено до конца. После 1905 года необходимость обосновывать цвет натурой исчезла; этим воспользовались все последующие направления, от экспрессионизма до абстракции.

Параллель в Германии. В том же 1905 году в Дрездене возникла группа «Мост» - Кирхнер, Хеккель, Шмидт-Ротлуф, - пришедшая к похожим приемам независимо. Из нее вырос немецкий экспрессионизм, где та же свобода цвета служила не радости, а тревоге.

Имя как приговор. История с прозвищем поучительна: два важнейших направления века - фовизм и кубизм - получили названия от насмешливых оговорок одного и того же журналиста и приняли их без возражений.