Большой скачок в Китае (1958-1962)

Китай после революции

В 1949 году коммунисты под руководством Мао Цзэдуна победили в гражданской войне и провозгласили Китайскую Народную Республику. Страна была разорена десятилетиями войн. Подавляющее большинство из шестисот миллионов ее жителей были крестьянами, жившими в бедности.

Новая власть провела земельную реформу, отобрав землю у помещиков и разделив ее между крестьянами, - эта кампания сопровождалась публичными судилищами и казнями сотен тысяч, по многим оценкам - миллионов человек. Затем, в 1953-1957 годах, при помощи Советского Союза осуществлялся первый пятилетний план по советскому образцу: строились сотни крупных промышленных предприятий, а крестьян объединяли в сельскохозяйственные кооперативы, по сути - колхозы. Государство ввело монополию на заготовку зерна, изымая у крестьян излишки по низким ценам, чтобы кормить города и оплачивать советскую технику.

Догнать Англию

В ноябре 1957 года Мао приехал в Москву на празднование 40-летия Октябрьской революции. Там Хрущев, воодушевленный запуском первого спутника, объявил, что СССР за пятнадцать лет догонит и перегонит США. Мао в ответ заявил, что Китай за пятнадцать лет догонит Великобританию по производству стали и других важнейших продуктов.

Мао был недоволен осторожностью своих коллег. Председатель Госсовета Чжоу Эньлай и экономист Чэнь Юнь в 1956 году выступили против «безрассудного забегания вперед». На совещании в Наньнине в январе 1958 года Мао обрушился на них с резкой критикой, и Чжоу Эньлаю пришлось каяться. После «антиправой кампании» 1957 года никто не решался возражать вождю. Мао мечтал, что мобилизация огромной энергии народных масс позволит совершить невозможное и сделать Китай передовой державой, обогнав в построении коммунизма даже Советский Союз.

В мае 1958 года вторая сессия VIII съезда КПК провозгласила «генеральную линию»: «напрягая все силы, стремясь вперед, строить социализм больше, быстрее, лучше и экономнее». Вместе с «Большим скачком» и народными коммунами она составила «три красных знамени» новой политики. Сроки, в которые предстояло догнать Англию, сокращались: сначала до семи, затем до трех лет.

Народные коммуны

Весной 1958 года в провинции Хэнань несколько десятков кооперативов слились в первую «народную коммуну». Мао одобрил начинание, и в августе 1958 года на совещании в курортном Бэйдайхэ было принято решение о повсеместном создании коммун. За несколько месяцев почти все крестьяне Китая - около полумиллиарда человек - были объединены примерно в двадцать шесть тысяч коммун, в каждой из которых в среднем было около пяти тысяч дворов.

Коммуна стала одновременно хозяйственной единицей и органом власти. Крестьяне лишились приусадебных участков, а часто и собственного скота и утвари. Жизнь организовывалась по военному образцу: люди работали бригадами, а дети отдавались в ясли и детские сады, чтобы освободить женщин для работы в поле. Главным символом коммун стали общественные столовые: крестьяне больше не готовили дома, а ели вместе, и в первые месяцы, когда урожай 1958 года казался огромным, в столовых кормили досыта и бесплатно. Пропаганда говорила о скором наступлении коммунизма, при котором все будут получать по потребностям. Во многих деревнях у крестьян отбирали котлы и железную посуду для переплавки, так что готовить дома стало невозможно.

Сталь из кастрюль

Главной целью «Большого скачка» была сталь. В 1958 году Мао потребовал удвоить ее производство - с 5,35 до 10,7 миллиона тонн за год. Для этого по всей стране, в деревнях, во дворах учреждений, университетов и даже у министерств в Пекине, строились сотни тысяч примитивных «малых доменных печей». Десятки миллионов крестьян, рабочих, служащих, студентов и школьников бросили свои дела, чтобы плавить в них металл. Топлива не хватало, и на дрова рубили леса, а иногда разбирали деревянные дома и мебель. В печи бросали все, что могло дать металл: кастрюли, сковороды, дверные ручки, сельскохозяйственные орудия.

Результат оказался плачевным. Значительная часть полученного металла была хрупким чугуном и шлаком, непригодным для промышленности. Официально план был выполнен, но огромная доля «стали» оказалась бесполезной. Тем временем осенью 1958 года, когда крестьяне были заняты плавкой металла и гигантскими ирригационными стройками, богатый урожай во многих местах остался неубранным и сгнил на полях.

Армия на стройках

Одновременно по всей стране развернулись грандиозные ирригационные работы. Зимой 1957-1958 годов на рытье каналов, строительство плотин и водохранилищ было мобилизовано, по официальным данным, около ста миллионов крестьян. Люди работали днем и ночью, при свете факелов, почти без машин, перенося землю в корзинах на коромыслах. Под Пекином строилось водохранилище у Минских гробниц, на котором для пропаганды поработали лопатой Мао и другие руководители. Многие сооружения, построенные без инженерных расчетов, вскоре разрушились или оказались бесполезными, а некоторые плотины засолили почву и вызвали наводнения.

К десятилетию республики в 1959 году в Пекине за несколько месяцев возвели «десять великих зданий», среди которых был огромный Дом народных собраний на площади Тяньаньмэнь. Индустриальные проекты множились по всей стране: каждая провинция, каждый уезд стремились построить свои заводы. Миллионы крестьян переселились в города, где их привлекали на стройки, - а деревне не хватало рабочих рук.

«Спутники» урожая

Не менее фантастическими были планы в сельском хозяйстве. Мао и его окружение увлеклись идеями советского агронома Трофима Лысенко и рекомендовали сверхглубокую вспашку и чрезвычайно густой посев, уверенные, что растения одного вида не конкурируют между собой. Эти методы губили урожай.

Местные руководители соревновались в рекордах. Газеты печатали сообщения о «спутниках» - невероятных урожаях риса и пшеницы, в десятки раз превышавших реальные, и публиковали фотографии детей, будто бы стоящих на верхушках колосьев, настолько густо они росли. В действительности для таких снимков колосья с нескольких полей пересаживали на одно. Кадровые работники, опасавшиеся обвинений в «правом уклоне», завышали отчеты, и цифры урожая 1958 года, сообщенные наверх, многократно превосходили реальные.

Руководство поверило этим цифрам. Оно решило, что зерна так много, что можно сократить посевные площади, а государственные заготовки увеличить. Зерно отправлялось в города и на экспорт - в том числе в Советский Союз в счет оплаты долгов за промышленное оборудование и оружие.

Война с воробьями

В 1958 году развернулась кампания по истреблению «четырех вредителей» - крыс, мух, комаров и воробьев. Воробьи, по мнению руководства, поедали зерно. Миллионы людей по всей стране били в барабаны, кастрюли и гонги, кричали и размахивали флагами, не давая птицам садиться, пока те не падали от изнеможения; разоряли гнезда, разбивали яйца. Воробьи были почти истреблены. Но вскоре выяснилось, что они уничтожали множество насекомых, и в отсутствие птиц на поля обрушились полчища саранчи и других вредителей. В 1960 году воробьев исключили из списка, заменив их клопами.

Лушань

Уже к концу 1958 года в ряде районов начался голод, и Мао признал отдельные «перегибы». Но в июле 1959 года на совещании руководства партии в горном курорте Лушань министр обороны маршал Пэн Дэхуай, сам выросший в бедной крестьянской семье и посетивший родную деревню, в частном письме Мао осторожно указал на ошибки «Большого скачка» - на «мелкобуржуазный фанатизм», завышение цифр, растрату ресурсов.

Мао воспринял письмо как вызов своей власти. Он обвинил Пэн Дэхуая в создании «антипартийной группы», и маршал был снят с поста министра обороны, а его место занял Линь Бяо. По стране прокатилась кампания против «правых оппортунистов». Местных руководителей, сообщавших о нехватке продовольствия, снимали и преследовали. Политика «Большого скачка» была продолжена с новой силой как раз в тот момент, когда начался массовый голод.

Голод

В 1959-1961 годах Китай охватил голод невиданных масштабов. Неурожай, вызванный разрушением сельского хозяйства и в некоторых районах плохой погодой, наложился на беспощадные заготовки, исходившие из завышенных цифр. У крестьян изымали последнее, включая семенное зерно. Общественные столовые закрывались из-за отсутствия продуктов, а дома у крестьян не было ни еды, ни посуды. Люди ели кору деревьев, траву, корни, глину. Начались болезни от истощения, отеки, массовая смертность. Были зафиксированы многочисленные случаи людоедства.

Покинуть деревню было почти невозможно: система прописки, введенная в 1958 году, прикрепляла крестьян к месту жительства, а на дорогах беглецов задерживали. Ополченцы и местные кадровые работники охраняли амбары. Тех, кто пытался украсть еду или прятал зерно, избивали, пытали и убивали. Наказанием нередко было лишение пищи, что в условиях голода означало смерть.

Особенно страшной была ситуация в некоторых провинциях, где руководители проявляли особое рвение. В округе Синьян в провинции Хэнань в 1959-1960 годах, по данным позднейших расследований, погибли около миллиона человек. Огромные жертвы понесли Аньхой, Сычуань, Ганьсу, Гуйчжоу. При этом государственные амбары во многих местах оставались полными, а Китай продолжал экспортировать зерно. Руководство страны знало о голоде: о нем сообщали доклады и письма, но признать масштаб катастрофы значило признать провал политики Мао.

Голод в городах и в Тибете

Города страдали меньше деревни, поскольку государство стремилось прежде всего обеспечить городское население, но и там нормы выдачи продовольствия по карточкам резко сократились. Люди страдали от отеков, вызванных недоеданием, а власти пропагандировали «заменители пищи»: выращивание водоросли хлореллы, изготовление «муки» из стеблей кукурузы и рисовой соломы. Учреждения и школы сокращали рабочий день, чтобы люди меньше тратили сил. Руководители партии, в том числе Мао, демонстративно отказывались от мяса.

Особая трагедия разворачивалась на окраинах. В Тибете, где в соответствии с соглашением 1951 года поначалу сохранялся прежний порядок, в соседних тибетских районах провинций Сычуань и Цинхай с середины 1950-х годов проводились насильственные реформы и коллективизация, вызвавшие восстания. В марте 1959 года восстание вспыхнуло в Лхасе. Оно было подавлено, а Далай-лама бежал в Индию, где создал правительство в изгнании. После этого реформы и коммуны были распространены на весь Тибет, где голод начала 1960-х годов также унес множество жизней.

Сколько погибло

Точное число жертв неизвестно. Демографы, изучавшие данные переписей и позднейшие исследования, называют от 15 до 45 миллионов дополнительных смертей. Американский демограф Джудит Банистер оценивала их примерно в 30 миллионов, китайский журналист Ян Цзишэн в книге «Надгробие», основанной на архивных документах, - в 36 миллионов, британский историк Франк Дикеттер - в 45 миллионов, в том числе, по его оценке, 2-3 миллиона человек, погибших от насилия. Кроме того, в годы голода не родились, по оценкам, десятки миллионов детей. По любым оценкам это был самый смертоносный голод в истории человечества.

Разрыв с Москвой

Советское руководство с тревогой следило за «Большим скачком». Хрущев высмеивал идею народных коммун и китайские утверждения о скором построении коммунизма. Мао, в свою очередь, обвинял советских руководителей в «ревизионизме» и отходе от наследия Сталина. В июле 1960 года Хрущев отозвал из Китая около полутора тысяч советских специалистов, работавших на китайских стройках, и прекратил поставки оборудования. Советско-китайский раскол стал свершившимся фактом. Китайская пропаганда впоследствии возлагала часть вины за трудности на «предательство» Советского Союза.

Отступление

К концу 1960 года катастрофа стала очевидной даже для руководства. Мао отошел от непосредственного руководства экономикой, уступив его председателю КНР Лю Шаоци и генеральному секретарю ЦК Дэн Сяопину. Началось «урегулирование»: были распущены общественные столовые, крестьянам вернули приусадебные участки, коммуны разукрупнены, а реальная хозяйственная власть передана небольшим производственным бригадам. В некоторых провинциях, например в Аньхое, был разрешен семейный подряд - передача земли отдельным семьям. Китай начал закупать зерно за границей, в Канаде и Австралии. Сократились масштабы строительства, и десятки миллионов горожан, набранных на стройки, были отправлены обратно в деревню.

В январе 1962 года в Пекине прошло совещание «семи тысяч кадровых работников». Лю Шаоци, побывавший в родной деревне в Хунани, повторил слова крестьян о том, что беды на три десятых вызваны стихийными бедствиями, а на семь десятых - действиями людей. Мао произнес самокритику, признав, что как председатель ЦК несет ответственность за ошибки. Дэн Сяопин в том же году, защищая отказ от уравнительства, привел сычуаньскую поговорку о том, что неважно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей.

Путь к «культурной революции»

Мао не простил коллегам отступления от «трех красных знамен» и своего унижения. В 1966 году он начал «Великую пролетарскую культурную революцию», объявив главными врагами «облеченных властью, идущих по капиталистическому пути», прежде всего Лю Шаоци и Дэн Сяопина. Лю Шаоци умер в заключении в 1969 году, Пэн Дэхуай, подвергшийся избиениям хунвэйбинов, - в 1974 году.

После смерти Мао в 1976 году новое руководство во главе с Дэн Сяопином начало реформы, в основе которых было именно то, от чего отказался «Большой скачок»: передача земли в семейный подряд и материальная заинтересованность. В принятом в 1981 году «Решении по некоторым вопросам истории КПК» «Большой скачок» был назван серьезной ошибкой, допущенной под влиянием Мао. Однако число жертв голода официально не признано, а исследование этой темы в Китае остается ограниченным.

Моральная оценка

Голод 1959-1961 годов был не стихийным бедствием, а прежде всего результатом политических решений руководства КПК и лично Мао Цзэдуна. Десятки миллионов людей погибли, потому что у них отбирали зерно на основе фантастических отчетов, потому что любые попытки сказать правду подавлялись как «правый уклон», потому что государство продолжало экспортировать продовольствие, зная о голоде, и потому что голодавших избивали, пытали и убивали за попытки добыть еду. Ответственность за эту катастрофу лежит на тех, кто проводил эту политику и скрывал ее последствия. Многолетнее замалчивание числа жертв и официальное название голода «стихийными бедствиями» - продолжение этой несправедливости по отношению к погибшим.

Итоги

• «Большой скачок», провозглашенный в 1958 году, должен был за несколько лет превратить Китай в индустриальную державу, но привел к экономической катастрофе.
• Создание народных коммун, массовая выплавка стали в примитивных печах, псевдонаучные агрономические методы и завышенные отчеты об урожаях разрушили сельское хозяйство.
• Беспощадные государственные заготовки и подавление любой критики привели к голоду 1959-1961 годов, унесшему, по разным оценкам, от 15 до 45 миллионов жизней.
• Провал «Большого скачка» ускорил советско-китайский раскол и привел к временному отступлению Мао, которое он попытался взять реваншем в годы «культурной революции».
• Опыт катастрофы во многом определил последующие реформы Дэн Сяопина.