«История банды Келли»: первый полнометражный фильм

Почему фильмы были короткими

Кинематографу в 1906 году было одиннадцать лет: первый публичный платный сеанс братьев Люмьер состоялся в Париже в декабре 1895 года.

За это время он превратился из ярмарочного аттракциона в промышленность, но оставался искусством коротким.

Причины были техническими и хозяйственными. Пленка продавалась и печаталась метражом; стандартная катушка вмещала около трехсот метров, что при тогдашней скорости съемки давало примерно двенадцать-пятнадцать минут. Смена катушки требовала остановки показа, а проекторы были однопостовыми.

Фильмы показывали не в кинотеатрах - тех почти не существовало, - а в составе сборных программ: в мюзик-холлах между номерами, на ярмарках, в арендованных залах. Публика приходила не на конкретную картину, а на представление.

Соответственно и содержание было простым: видовые съемки, комические сценки, трюковые фильмы Мельеса, короткие драмы. Самой известной повествовательной лентой считалось «Большое ограбление поезда» Эдвина Портера 1903 года - двенадцать минут.

Считалось, что зритель не выдержит длинного фильма: глаза устанут, внимание рассеется.

Нед Келли

Сюжет был выбран из австралийской истории, случившейся на памяти живущих.

Эдвард Келли родился около 1855 года в колонии Виктория, в семье ирландского католика, высланного в Австралию за уголовное преступление. Семья принадлежала к селекторам - мелким землевладельцам, получившим наделы по земельным законам 1860-х годов и постоянно враждовавшим со скваттерами, крупными скотоводами, занимавшими лучшие пастбища.

Отношения селекторов ирландского происхождения с полицией были враждебными и взаимно. Келли с юности имел судимости за конокрадство и сопротивление властям.

Перелом наступил в 1878 году. После стычки с полицейским, явившимся в дом Келли, мать Неда была осуждена на три года; сам он с братом ушел в горы. 26 октября 1878 года в местечке Стрингибарк-Крик банда столкнулась с полицейским разъездом, и трое полицейских были убиты. После этого четверых объявили вне закона.

Полтора года они грабили банки - в Юроа и в Джерилдери, - причем действовали театрально: собирали жителей в гостинице, угощали, произносили речи. В Джерилдери Келли оставил письмо объемом около восьми тысяч слов, где излагал свои обиды на полицию, обвинял власти в преследовании ирландцев-бедняков и грозил расправой. Документ этот считается одним из примечательных текстов австралийской словесности.

Развязка наступила 28 июня 1880 года в поселке Гленроуэн. Банда захватила гостиницу с заложниками, рассчитывая устроить крушение полицейского поезда. Замысел сорвался; гостиницу окружили.

Здесь и появилось то, что сделало Келли фигурой узнаваемой. Все четверо надели самодельные доспехи, выкованные из лемехов плугов: нагрудник, наспинник, наплечники и глухой шлем с прорезью для глаз. Весили они около сорока килограммов.

На рассвете Келли вышел из гостиницы и пошел на полицейских, стреляя. Пули отскакивали от железа; его свалили выстрелами в ноги, не защищенные броней. Трое остальных погибли в горевшей гостинице.

Его судили в Мельбурне и повесили 11 ноября 1880 года. Ему было около двадцати пяти лет.

Отношение к нему в Австралии остается расколотым по сей день: для одних он бандит, убивший трех полицейских, для других - символ сопротивления ирландских бедняков колониальным властям. Выражение о том, что кто-то отчаян, как Нед Келли, вошло в австралийский язык.

Почему эта история

Выбор сюжета был расчетливым.

Прошло двадцать шесть лет - достаточно, чтобы события стали преданием, и недостаточно, чтобы их забыли. Многие зрители помнили гленроуэнскую осаду по газетам, а некоторые - лично.

Сюжет о разбойниках был в Австралии ходовым: истории о бушрейнджерах составляли основу дешевой литературы и театральных мелодрам. Существовала и передвижная выставка с подлинными доспехами Келли.

Наконец, материал давал то, что требуется кино: погони верхом, перестрелки, ограбления, осаду и узнаваемый зрительный образ - человека в железном шлеме.

Кто снимал

Предприятие составили две стороны.

Братья Тейт - Джон, Невин и Чарльз - мельбурнские антрепренеры, занимавшиеся организацией концертов и гастролей. Впоследствии фирма J. and N. Tait стала крупнейшим гастрольным агентством Австралии.

Джонсон и Гибсон - Миллард Джонсон и Уильям Гибсон, владельцы фотографического и кинематографического дела в Мельбурне, располагавшие аппаратурой и опытом съемки.

Постановку осуществлял Чарльз Тейт. Снимали Миллард Джонсон и операторы Орри и Реджинальд Перри.

Бюджет составил, по разным сведениям, от четырехсот до тысячи фунтов. Сборы за первые годы проката оценивают примерно в двадцать пять тысяч фунтов - то есть вложения окупились многократно.

Актерский состав практически неизвестен. Достоверно установлена только Элизабет Вейч, игравшая сестру Келли. Кто исполнял главную роль, не выяснено до сих пор: называются разные имена, ни одно не подтверждено. В эпизодах снимались родственники Тейтов и знакомые.

Как снимали

Съемки велись в окрестностях Мельбурна - на пустошах и в буше близ Хайдельберга, Элтема и Розанны, в нескольких километрах от города, хотя действие происходило в трехстах километрах оттуда.

Доспехи изготовили из жести и листового железа.

Метод был прост: неподвижная камера, действие разворачивается перед ней, как на сцене; крупных планов и монтажа внутри эпизода почти нет. Картина состояла из нескольких десятков таких сцен, показываемых подряд.

Общая длина составила около тысячи двухсот метров пленки, что при тогдашней скорости проекции давало примерно час с четвертью.

Премьера

Показ состоялся 26 декабря 1906 года - в День подарков, первый день рождественских каникул, - в зале Атенеум на Коллинз-стрит в Мельбурне.

Зал не был кинотеатром: это было обычное общественное здание с концертным залом.

Показ отличался от нынешнего в существенном отношении.

Во-первых, фильм сопровождался пояснителем - человеком, стоявшим сбоку от экрана и читавшим комментарий по ходу действия, объясняя, что происходит и кто есть кто. Такая практика была обычной в раннем кино и в некоторых странах, прежде всего в Японии, сохранялась десятилетиями.

Во-вторых, зрителям продавали печатную программку с изложением содержания. Публика знала сюжет заранее, а буклет служил подспорьем.

В-третьих, за кулисами производили шумы: выстрелы, конский топот. Иногда добавлялось живое музыкальное сопровождение и реплики актеров из-за экрана.

Иными словами, картина не была вполне самодостаточной: она существовала как часть представления. Это обстоятельство иногда приводят как довод против ее первенства.

Успех и запрет

Прием превзошел ожидания. Фильм шел в Мельбурне неделями, затем был показан по всей Австралии и в Новой Зеландии, гастролируя с собственными пояснителями.

В 1907 году копии вывезли в Британию и Ирландию, где картину показывали как заморскую диковину.

За ней последовал поток подражаний: австралийская киноиндустрия, одна из наиболее производительных в мире в те годы, выпустила за 1906-1912 годы несколько десятков полнометражных лент, значительную часть которых составляли фильмы о бушрейнджерах.

И тут вмешались власти.

Уже в 1907 году показ был запрещен в Бенолле и Уонгаратте - городах той самой местности, где действовала банда: местные власти сочли, что фильм прославляет преступление, а полиция опасалась беспорядков.

В 1912 году полиция Нового Южного Уэльса запретила фильмы о бушрейнджерах вообще. Виктория и Южная Австралия последовали ее примеру.

Запрет уничтожил целый жанр, составлявший основу тогдашнего австралийского производства. Вместе с установлением монополии прокатного объединения, отдававшего экраны американским и британским картинам, это привело к тому, что к концу 1910-х годов австралийское кино, начинавшее раньше всех, практически исчезло. Возрождение началось только в 1970-е годы.

Что уцелело

Судьба самой ленты оказалась обычной для раннего кино.

Нитратная пленка горюча, недолговечна и подвержена разложению; ценности за отработавшими прокат копиями не признавали и их выбрасывали или переплавляли ради серебра. По оценкам киноархивистов, утрачено порядка восьмидесяти процентов всех немых фильмов.

От «Истории банды Келли» сохранилось около семнадцати минут - фрагменты, найденные в разное время и в разных местах: часть обнаружилась на мельбурнской свалке в 1976 году, часть - в британских архивах в 1970-1980-е годы, еще один отрывок нашелся в Британии в 2006-м.

Национальный архив кино и звука Австралии собрал уцелевшее и в 2006 году, к столетию, выпустил восстановленную версию, дополнив ее уцелевшими кадрами из афиш и программок.

В 2007 году фильм был внесен в реестр ЮНЕСКО «Память мира» - первым среди кинематографических произведений.

Первый ли

Утверждение о первенстве требует оговорок, поскольку зависит от определения.

Полнометражным художественным фильмом принято считать игровую картину с единым сюжетом продолжительностью не менее часа, показываемую как самостоятельное произведение.

Более длинные ленты существовали и раньше, но они были иного рода. Съемки боксерских поединков занимали больше часа, но не являлись художественными. «Страсти Христовы» - популярный жанр начала века - могли идти долго, но состояли из отдельных живых картин, нередко показывались частями и представляли скорее иллюстрированное изложение, чем повествование.

«История банды Келли» отвечает всем условиям: это игровая картина с последовательным сюжетом, шедшая около часа с четвертью и показывавшаяся как самостоятельное зрелище.

Довод против состоит в том, что без пояснителя и программки она была не вполне понятна.

Тем не менее в истории кино за ней утвердилось первенство, и оно принимается большинством исследователей.

Существенно и другое. Полный метр стал нормой не сразу: еще пять-семь лет мировое производство состояло преимущественно из коротких лент. Переворот произошел в 1911-1915 годах, когда итальянские исторические постановки - «Камо грядеши» (1913) и «Кабирия» (1914), - а затем американские картины Гриффита приучили публику к длинным фильмам, и одновременно стали строиться кинотеатры, приспособленные для их показа.

То, что первым это сделали в Мельбурне, а не в Париже, Нью-Йорке или Лондоне, объясняется, по-видимому, стечением обстоятельств: люди театрального дела, привыкшие к вечернему представлению, а не к ярмарочному номеру, взялись за кино и применили к нему привычную мерку.